Дарт Лонгботтом

— Когда вы очнулись, Лонгботтом, — монотонно продолжал говорить Бартемиус, — я испугался, что вы ворвётесь ко мне в дом, обнаружите Барти и запытаете его до смерти. Он мой единственный сын. Я сам потерял способность иметь детей уже давно, но я надеюсь, что целители сумеют найти лекарство против бесплодия сына.

— Это всё, конечно, очень мило, — усмехнулся Палпатин. — Вот только ваш душещипательный рассказ не отменяет того факта, что именно Барти влез ко мне в дом со своими друзьями «пожирателями смерти». Десять лет, что я провёл в коме, не добавило мне терпимости, Бартемиус.

Поэтому с вашего сына, как и с представителей семейки Лестрейнджей, я мечтаю снять кожу живьём. Вы не представляете, каково это — корчиться от «Круциатуса», будучи не в состоянии противостоять боли, и видеть, как рядом, всего в двух шагах, истязают и насилуют вашу жену! — внезапно для себя прорычал Палпатин.

Вилка в его руке потекла, трансформируясь в кинжал. Он с холодной улыбкой посмотрел на безучастного Крауча.

— Я мечтаю, как воткну этот нож тебе в глаз, негодяй! А затем я отправлюсь в ваш родовой особняк.

Там я живьём сниму кожу с Барти и спалю всё в адском пламени.

Несмотря на «Империус», лицо Крауча покрылось потом, капли слёз заструились по его щекам.

— Однако, Лестрейнджи ещё живы, пусть и находятся пока в Азкабане, — помня о наблюдателе, Палпатин ни на миг не давал волю тёмной стороне силы. — Лишь поэтому я считаю, что ты мне ещё пригодишься живым, Бартемиус. Я немного подправлю тебе память.

Сейчас ты забудешь, что вообще пытался меня убить, как и о нашем с тобой разговоре. Пшёл вон! Обливиейт!

Когда Крауч выбежал из ресторана, Палпатин озабоченно нахмурился, поигрывая кинжалом.

«Почему он вообще вспомнил про пытки Лонгботтомов? — Шив углубился в собственные ощущения. — А ведь получается, тело Фрэнка влияет на меня не меньше, чем я на него. Вот отсюда эти гормональные всплески и все мои опрометчивые действия. Прежний я никогда бы не стал открыто выступать против Дамблдора.

А тут почувствовал в нём врага, и понеслось?»

Теперь информация о том, что Лонгботтом учился на Гриффиндоре, не выглядела в глазах бывшего ситха настолько безобидной. Но хуже было то, что новому Палпатину отчасти нравилась некоторая бесшабашность прежнего Фрэнка.

— Э чу та! — обречённо выругался на хаттском Шив. — В будущем придётся учитывать новые вводные при составлении планов.

***

В этот день Малфой-мэнор сверкал огнями. Гости прибывали сплошным потоком.