Дарт Лонгботтом

Несмотря на потерю алтаря, Крауч-старший оставался сильным волшебником. Контролировать одного эльфа он мог спокойно. К счастью, Барти не сумел быстро сбросить «Империус» и убраться подальше. Так что жизнь Бартемиуса понемногу наладилась. Не считать же за проблему смерть магглы, погибшей при взрыве алтаря? Если бы Винки об этом не сказала, он бы, наверное, и не вспомнил.

Перед самым Чемпионатом эльфийка, опустив глаза в пол, пробубнила, что Барти становится хуже и, может, господину стоит прогуляться с сыном по парку.

Времени на наследника у Крауча никогда не было, поэтому он просто притащил Барти на стадион, и приказал Винки находиться всё время рядом с сыном. Он знал, что домовушка не любит людных мест, но, как обычно, Краучу было плевать на чувства служанки.

На кухне зашипел поджаривающийся бекон, вновь вырывая уставшего мужчину из воспоминаний. Бартемиус вздрогнул: если это не изгнанная Винки, то кто же сейчас хозяйничает на кухне? Мурашки пробежали по его телу, и Крауч, стараясь не зашуметь, вытащил палочку.

Он на цыпочках подобрался к полуоткрытой двери. Заглянув внутрь, Бартемиус увидел спину неопрятного толстяка, который жарил на сковороде бекон и что-то мурлыкал себе под нос.

— Остолбеней! — рявкнул Крауч, и мужика швырнуло на пол. Сковорода полетела следом и загремела по кафельной плитке.

В этот момент Бартемиус почувствовал поток воздуха за спиной. Он попытался развернуться к новой угрозе, но не успел. Змеиная голова ударила ему в затылок, и для Крауча наступила тьма. Когда он пришёл в себя, то понял, что лежит на полу в гостиной, связанный по рукам и ногам.

На его любимом месте сидел неизвестный маг, но кто это, было непонятно. Кресло было повёрнуто к нему спинкой. Толстый неряшливый тип, которого он оглушил на кухне, стоял сбоку на коленях и в чём-то оправдывался. Однако собеседнику аргументы, видимо, не понравились. Холодный шипящий голос оборвал оправдания неожиданным:

— Круцио!

Толстяк рухнул на пол и затрясся от боли, сдерживая крики.

За спиной негромко хлопнула дверь, и такой похожий на его собственный голос злорадно произнёс: «Ну здравствуй, отец!»

В душе Бартемиуса вспыхнула радость, что сын остался жив, но следом за ней пришёл ужас.

Барти явно сумел победить «Империус».

На миг в душе вновь всколыхнулась гордость за сына. Однако и она тут же исчезла, едва только Барти торжествующе проревел:

— Круцио! Старая сволочь... Я мечтал об этом тринадцать лет... Надеюсь, Лорд позволит мне когда-нибудь тебя убить. Круцио!

Боль.