Дарт Лонгботтом

Совет попечителей Хогвартса и Министерство магии компенсировали торговцам более девяноста процентов стоимости школьных принадлежностей, поэтому весьма серьёзные артефакты продавали ученикам Хогвартса совсем недорого. Правда, все эти великолепные возможности становились доступными владельцам только после кровной привязки сундуков, а во второй половине двадцатого века магию крови считали чуть ли не тёмной, и простых детей ничему такому не учили. Несмотря на испуг на лице Невилла, Палпатин спокойно проколол мальчику палец кинжалом и совершил привязку.

— Теперь, кроме тебя, его открыть никто не сможет, — пояснил он сыну, залечивая тому ранку на пальце. — Инструкцию дома изучишь. Этот сундук тебе до выпуска таскать с собой. Отличный многофункциональный артефакт с расширенным пространством.

Мальчик вначале с ужасом смотрел на неподъёмный сундук, не представляя, как будет его тащить. Однако после привязки он интуитивно почувствовал возможности артефакта, приказал сундуку отрастить лапки, и теперь тот шустро двигался за новым владельцем, словно собака на поводке.

Сундук не пропустили в книжный магазин «Флориш и Блоттс», и он остался стоять в ряду таких же сундуков на специальной площадке возле магазина.

Внутри Палпатин сразу подошёл к стойке и заказал комплект учебников для первого курса, а для внеклассного чтения взял Невиллу «Большой справочник герболога» с картинками.

— А я решил, что меня мистифицируют, — раздался со стороны уверенный голос. Человек немного тянул гласные звуки и вид имел донельзя высокомерный.

— Бывший аврор восстал из мёртвых, чтобы вновь нести добро и справедливость на улицы Лондона?

По вытянутой физиономии и платиновым волосам Палпатин узнал представителя ещё одного древнего рода — Люциуса Малфоя. Тот тоже был с сыном. Маленькая белобрысая копия отца с растущим недоумением разглядывала Невилла, и то, что пухлощёкий мальчик был одет лучше, чем он, юному Малфою совершенно не понравилось.

— Здравствуй, Люциус, мой скользкий друг, — усмехнулся Палпатин и неожиданно для аристократа протянул тому руку.

— Твоё остроумие нисколько не пострадало за те годы, что мы не виделись. Даже, кажется, стало ещё более изощрённым.

Малфой вздрогнул от вкрадчивого голоса Палпатина, наверное, школьное прозвище вызывало у него какие-то свои ассоциации, и осторожно пожал протянутую руку.

— А ты, наоборот, сильно изменился, Лонгботтом. Не бросаешься с ходу в драку и вообще ведёшь себя как аристократ, а не аврор.