Дарт Лонгботтом

Люпин зашарил глазами по каземату, а потом изучающе посмотрел на своего тюремщика.

— Кажется, Фрэнк Лонгботтом? — нахмурил лоб оборотень. Он с трудом узнал бывшего соратника по ордену. — Совсем ничего не помню. Как я здесь оказался и почему — в цепях?

— Вы собирались меня съесть, находясь в волчьей форме, — любезно пояснил ему Палпатин. — И мне пришлось защищать свою жизнь. Я решил не убивать вас на месте, а посмотреть, что за негодяй скрывается под волчьей шкурой. Поэтому я притащил вас к себе в мэнор и ради безопасности семьи подвесил на эти цепи.

Каково же было моё удивление, когда после полнолуния мохнатое чудище превратилось в одного известного мне волшебника. У вас что, Римус, пунктик такой, убивать по ночам старых знакомых? Люпин отвёл глаза в сторону и глухо выдавил:

— Проклятье сильнее меня. Я словно засыпаю, когда становлюсь волком, только чувствую, как на моё место приходит дикий зверь. Это он всех убивает! Я же не могу отвечать за то, что творит оборотень.

— Какая восхитительная отговорка, — Палпатин звучно хлопнул в ладоши несколько раз и внезапно пустил в Люпина жёлтую молнию.

Тот задёргался от боли, а Шив делано вздохнул.

— Ой… простите меня, Римус, это же не я. Моя правая рука сама бросила в вас «баубилиус». А я совсем не хотел с вами так поступать.

Молния перестала терзать тело оборотня, и тот дымясь обвис на цепях.

— Теперь понимаете, что ваши жалкие оправдания меня не впечатлили? Вы и есть оборотень, Римус, — отрезал Палпатин. — Не надо говорить мне, что убить и сожрать одинокого рыбака собирался кто-то другой.

Это ваших рук дело, мой дорогой! И как должен поступить волшебник, если на него напал оборотень?

— Уничтожить тёмную тварь без жалости, — горько выплюнул Люпин.

— Верно, — кивнул Шив. — Только моё доброе сердце остановило меня в ту ночь. И теперь вы мне сильно должны, Римус.

— А разве мне дадут выплатить долги? — горько произнёс оборотень. — Вы ведь всё равно меня убьёте и сдадите труп в Министерство, приложив скляночку воспоминаний. Нас в Азкабан не сажают, а сразу — в расход.

Даже если использовать «Аваду» против таких, как я, это не будет считаться нарушением закона, — зло скривился Люпин, звякнув цепями. — Но раз я до сих пор жив, значит, вам от меня что-то нужно, помимо волчьих ингредиентов?

— Это уже более продуктивный разговор, и ваша отчаянная храбрость перед лицом смерти внушает уважение, — усмехнулся Палпатин и взмахом палочки опустил пленника на пол, после чего заставил цепи исчезнуть.