Аристократ на отдыхе. Том 4

Я видел, что Семен растерянно оглядывается вокруг — для него я просто неожиданно исчез. Подбежал обрадованный Потап и тоже нырнул в Тень — с разбега, как в воду. Медвежонок относился к магии, как к веселой игре.

Постояв минуту в Тени, я снова вышел в реальный мир. За мной выскочил и Потап.

— Здорово! — искренне сказал Семен. — Я тоже так смогу?

— Медведь может, и ты научишься, — кивнул я. — Дай-ка руку!

Я сжал запястье парнишки и снова шагнул в Тень, уводя его за собой.

— Здесь холодно, — Семен зябко поежился.

— Это Тени, — кивнул я. — Только первый слой.

— А есть и другие?

— Есть. Сколько их, я не знаю. До дна еще не доходил. И ты пока не пробуй. Привыкай постепенно.

Я выдернул Семена обратно в мир.

— Запомнил ощущения? Попробуй повторить сам. Не думай, как это получилось у меня. Просто попробуй.

И вот тут Семена поджидала неудача. Сколько он ни пробовал, Тень никак не хотела ему подчиняться.

Рыжий пыхтел, сурово хмурил брови — в общем, старался изо всех сил.

— Не выходит, — разочарованно сказал он.

— А почему?

— Да откуда же я знаю? Что-то внутри мешает.

Это я видел. Магический Дар Семена вел себя странно — он то вспыхивал ярко, то тускнел.

— Может, у меня Дар слабый? — разочарованно вздохнул парнишка. — Но все равно. Спасибо вам, господин барон!

Когда Семен произнес эти слова, огонек его Дара угас почти совсем. Он превратился в крохотный тлеющий уголек.

— Погоди, Семен Евграфович, — сказал я. — Не падай духом. Ты ведь только сегодня узнал о своем магическом даре. Поживи с этой мыслью, привыкни к ней. Столица не сразу строилась.

— Думаете, дело в этом? — с надеждой спросил Семен.

Я пожал плечами.

— Демоны его знают. У меня Дар тоже открылся поздно. И так же, как у тебя, сначала ничего не получалось.

— Правда, господин барон?

— Правда, — кивнул я.

Обычно магический Дар просыпается у одаренного в возрасте пяти лет. Иногда и раньше.

У меня от проснулся только накануне седьмого дня рождения. И целых два года мой отец не скрывал своего разочарования. Он был настолько обижен на судьбу, что перестал замечать меня. Я был его неудачей, напоминанием о разбитых надеждах. Может, он и старался это скрыть, вот только у него плохо получалось. По крайней мере, я все прекрасно чувствовал.

Мне повезло — отец просто не успел вырастить во мне чувство вины.