Аспект белее смерти

— Кто нашкодил, тот и будет, — с невозмутимым видом выдал Бажен. — У меня... — Он оглянулся. — Серый. А твоего вроде Дружком кличут?

Истома приподнял в улыбке губы и поправил:

— Жучком. — Он уже протянул было руку, но сразу выставил встречное условие: — Проигравший платит червонец. И чтоб всё было по-честному, пусть Лех судит. Он так и так здесь каждый седмень кулачные бои проводит, чай, не откажет.

Бажен рассмеялся.

— Идёт!

И они ударили по рукам, а я тяжело вздохнул.

Драться я умел, но не любил. Предпочёл бы краями разойтись.

Рыжуля с этим дурачком уже поквиталась, в следующий раз и без дополнительной трёпки будет язык за зубами держать. А что начищу ему рожу, лично я нисколько не сомневался. Жучок — рыхлый.

А вот Лука оказался решением старших откровенно недоволен.

— Бажен с меня за беспокойство целковый сшиб, — пояснил он на обратном пути причину своего дурного настроения, — но дело даже не в этом. Просто Жучок — не боец, так на кой чёрт Истома ставки повысил?

Я покачал головой.

— Он их не повысил, он их червонцем ограничил.

Лука досадливо поморщился.

— Может быть, может быть... — Он вздохнул. — Ты осторожней пока. Как бы тебя отметелить не попытались.

— Против правил же!

— Отопрутся!

Я кивнул:

— Ладно, поберегусь.

Седмень — послезавтра. Всего ничего осталось. Уж продержусь как-нибудь.

Следующим утром я вновь встал ни свет ни заря. Специально напился с вечера воды, чтобы уж точно не проспать, потому как в Гнилой дом мы вернулись далеко за полночь, а на боковую отправились и того позже.

Тогда я спустился с чердака и тихонько, дабы не перебудить мелюзгу, дошёл до заваленного снедью стола. Там выбрал из объедков три ненадкушенных пирожка, с ними и отправился на выход. Уличный воздух, как и вчера, напитывала неприятная стылость, но сегодня она едва-едва ощущалась, не был бы настороже — ничего бы и не заметил вовсе.

Два пирожка оказались с луком и яйцом, третий был начинён яблочным повидлом; смолотил их, принюхиваясь и прислушиваясь, потом отправился в путь. Выбрался с болота, не упав и не провалившись, лишь раз поскользнулся, но и то устоял на ногах. Через Чёрный мост не пошёл, вновь сделал крюк до Торговой переправы.

Не столько опасался повстречаться с охотником на воров, сколько принял в расчёт предупреждение Луки.