Аспект белее смерти

Интересовавший ухарей дом прятался в глухом тупичке, и хоть на углу было никак не встать, зато на глаза попался крохотный сквер по соседству. И всё же, прежде чем ответить согласием, я уточнил:

— А чёрный ход?

— Нет его там.

Я глянул на Луку и сказал, будто в ледяную воду прыгнул:

— Сделаем.

Ухари вновь переглянулись, и упитанный высунулся из экипажа, велел извозчику катить к Чёрному мосту, а жилистый достал кошель. Разомкнул его, вынул три целковых.

— На инструмент и мзду квартальному, — пояснил он, вручая Луке крупные монеты, пестревшие царапинами и вмятинами.

— Как условитесь о месте, получишь у Жилыча задаток.

Лука побренчал в кулаке серебряными кругляшами и качнул головой.

— Этого мало! Только ботинки на два целковых потянут!

Жилистый немного поколебался, но всё же добавил два потёртых полтинника, а упитанный неожиданно ловким движением вдруг перехватил запястье Луки и пригрозил:

— Начнёшь крутить хвостом, мы их из тебя вместе с зубами и дерьмом выбьем!

И я ему как-то сразу поверил.

Такой выбьет. Именно что с зубами и дерьмом. Можно даже не сомневаться.

— А что делать-то надо будет? — запоздало решил я прояснить детали. — Просто за домом смотреть?

— Будешь караулить одного человека. Но сначала о месте договорись, остальное потом. И юлить не вздумайте! Поздно уже, раз по рукам ударили!

Обратно на Заречную сторону нас с Лукой не повезли. Высадили у моста.

— Что скажешь? — спросил старший.

Я передёрнул плечами.

— Заплатят они нам? Слишком жирный кусок посулили.

Лука глянул свысока и усмехнулся.

— Кусок только по меркам босяков жирный. Для серьёзных людей это не деньги.

— Так мы бы и на червонец согласились, нет?

— Ты бы согласился. А я с пятёрки торг начал и до полусотни ставки поднял! Дельце попахивает, точно тебе говорю. Поэтому и подпрягаться не хотел.

— Да и плевать! — отмахнулся я. — Четвертной сразу, четвертной после дела. Но это только половина. Где остальное возьмём?

Лука досадливо поморщился.

— Придумаю что-нибудь! Говорю же: Яр наводку подкинуть обещал! — отмахнулся он.

— Ты иди на рынок, к инструменту и шмоткам приценись, а я в церковь заскочу. Надо с подушного учёта Пыжика снять. Скоро этот драный прилив, всех на небесное омовение погонят. Недосчитаются людей — плетей всыплют.

Мы разошлись, и следующие несколько дней я и не присел даже толком, перекусывал и то на ходу. Сначала рыскал по рынку, подбирая инструмент подешевле, пусть даже и не новый.