Аспект белее смерти

Он заранее начал выписывать замысловатые петли волшебным жезлом, и на меня повеяло отголосками непонятного жара. Пацаны рты от изумления пооткрывали.

— На болото не лезьте! — повысив голос, объявил дьяк. — Старуху одержимый загубил, там ему делать нечего. Проверяйте чердаки, подвалы, сараи и вообще все укромные закутки, где можно от солнечного света на день схорониться. Ну да не мне вас учить!

— Тю-у-у! — протянул кто-то из босяков. — Не демон, а одержимый!

— Видать, приблудный дух в кого-то вселился, — предположил другой.

— Айда за ними! — позвал всех третий.

Я бы и сам с превеликим интересом понаблюдал, как охотники за головами затравят одержимого, но и волкодавы поглядывали на меня как-то очень уж недобро, и в церковь Серых святых пора было топать. Там я всё утро следил за свечами, а ещё пытался, пытался и пытался втянуть в себя тепло, коим представлялась мне энергия неба. Втянуть, прогнать по себе, вытолкнуть обратно. И — смог, пусть и только под самый конец заутрени. Сперва ощутил прилив бодрости, даже перестала болеть голова, а потом перед глазами замелькали серые точки, и начали подгибаться колени.

Но — смог. А это главное.

Удержаться старшим в Гнилом доме будет непросто. А вот если подготовлюсь и быстренько пройду тот драный ритуал очищения, тогда — другое дело. С адептом шутки шутить поостерегутся. Не наши, с нашими и так столкуюсь, чужие не полезут. Бажен-то забесплатно и палец о палец не ударит, не станет по доброте душевной прикрывать, а общак пуст.

После службы меня покормили, но уж лучше бы отказался и восвояси отправился. В столовой подсел и завёл пустой вроде бы разговор дьячок, но не пустой то был разговор, вовсе нет. На Заречной стороне всяких хитрованов хватает — и бродячие проповедники захаживают, и вербовщики всех мастей. Одни свежее мясо в бордели ищут, другие на рисковые дела простофиль подбирают, насмотрелся. Ухватки у всех одни: вот так поговоришь по душам и сам не заметишь, как на крючке окажешься.

Я принимать постриг не собирался, поэтому всё больше отмалчивался. Быстренько выхлебал жиденькую баланду, доел хлеб и ушёл. Мелькнула шальная мыслишка сделать крюк и полюбоваться на витраж с огнедревом, но выкинул её из головы и потопал домой.

У Чёрного моста, как обычно, крутился Угорь с босяками, останавливать меня он не стал, лишь пристроился сбоку и зашагал нога в ногу.