Аспект белее смерти

— Да там же не только сложение и вычитание, дурья твоя башка! — возмутился брат и махнул рукой. — А-а-а, что с тобой говорить, с неучем!

Восьмилетний малец был гордостью семьи, на оплату его обучения шло заработанное не только матерью и отцом, но и старшими братом и сестрой. Очень уж тётке хотелось пристроить сие юное дарование в управу писарем или счетоводом, а то и помощником законника.

Я прислушался к ощущениям в отбитой ноге и осторожно слез с подоконника в комнату, разделённую на две части ширмой.

Всей мебели — кровати, два сундука, стойка с посудой и стол. Убого. В Гнилом доме и то лучше.

Осиротев, я прожил здесь до семи лет, а потом нас для этой комнатушки стало слишком много, вот и предпочёл работному дому компанию окрестных босяков. Поначалу было непросто, но справился.

— Ты на урок? — спросил Данька. — Тогда деньгу гони!

— Пустой сегодня, — сознался я. — Как барабан, ага...

— Приходи, как заработаешь! — фыркнул малец.

— Ухи надеру! — пригрозил я.

— Папке нажалуюсь! — прозвучало в ответ.

Муж тётки работал молотобойцем и одним ударом пудового кулака мог вогнать по колено в землю любого окрестного босяка, но я лишь рассмеялся.

— Ох и взгреет он тебя, о подработке узнав! Сколько монет я тебе за всё это время отстегнул, а?

Данька помрачнел.

— Он меня взгреет, даже если узнает, что я просто с тобой вожусь. — Малец вздохнул, поморщился и всё же достал доску и мелок. — Ладно, подваливай! Но в следующий раз грош заплатишь!

— Слово! — торжественно пообещал я.

Считать я умел и безо всяких занятий — этим умением в Гнилом доме никого было не удивить. Худо-бедно выучился и читать, больше от скуки да желания утереть нос зазнайке Даньке, но то — печатные буквы в бульварных листках, а вот затейливая вязь прописей была, особенно поначалу, тёмным лесом. Разобраться с ней и помогал юный грамотей.

Сказать по правде, ни в жисть бы не стал тратить на эту ерунду время и деньги, когда б не случай.

Просто приметил, что наш отиравшийся у «Хромой кобылы» в ожидании поручений малец начал первым делом таскать записочки Луке и лишь после этого относил их адресатам. Читать старший не умел, но всякий раз после этого наведывался к ростовщику Жилычу, грамоте обученному. А непонятные закорючки перерисовать много ума не надо, с таким даже дрессированная мартышка справится.

Выходит, полезное дело. Выходит, пригодится, когда сам старшим стану.