Повесть о Ленивом Маге

Но если мне не изменяет память, то архимагом он стал всё же в честном поединке, – кончики волос Аннет начали тлеть, а воздух вокруг стал тяжёлым и горячим.

– Дорогая моя Аннет, давай не будем об этом. Всем известно, что он просто жулик и вор. Он не постеснялся украсть труды своего покойного дяди о новом применении магии, а теперь и вовсе отрицает их существование, – надменно произнёс граф, – а сейчас позвольте мне отойти по делам, к настоящему архимагу, – он расплылся в дурацкой улыбке, видимо, ощущая себя самым великим оскорбителем в мире, и пошёл дальше по коридору.

– Аннет, не злись, все в академии знают, что он надменная змея. Даже похуже некоторых дам, что я встречал, – Морик попытался её успокоить, чувствуя её обиду за оскорбление её и Салеха, – этот граф готов на всё, лишь бы оскорбить, задеть или опорочить четвёртого, не обращай на него внимания.

– Этого-то я и боюсь. А сейчас прости, Морик, мне надо идти, – попрощавшись, она направилась в комнату Эмми.

Зайдя в комнату, Аннет подошла к письменному столу.

Взгляд её упал на лист бумаги, она взяла записку и начала читать: «Привет, мы с Салехом отправились на тренировки по боевой магии. Он сказал, что не позволит «какому-то старпёру, который путается в кругах и заклинаниях» учить меня. Аннет, если ты это читаешь – не волнуйся, мы скоро вернёмся».

– Салех! Салех, я знаю, что ты здесь! – по территории общежития прокатился зычный бас Борха.

– Да что ж такое-то... – Аннет подошла к окну. – Он уехал вместе с Эмми на тренировки!

– Спускайся, мне надо обсудить несколько важных вопросов! – Борх был в ярости, это было видно по его глазам.

Будь он магом, они наверняка полыхали бы огнём.

Вечерело. Закатное небо окрасилось в тревожный алый цвет. За день город опустел, на улицах не было ни души. Там, где прежде вовсю шла оживлённая торговля, и было полно народу, теперь ходили только стража и бездомные.

Подойдя к таверне, Аннет и Борх увидели трёх нищих, что сидели и просили подати.

– Добрый господин, дай монетку, – один из них протянул к Борху грязную руку.

– Держи. Но лучше бы пошёл в стражу, они сейчас всех берут, – он положил ему монетку в ладонь и завернул, не заметив металлического блеска ногтей в тусклом свете фонаря, – вот же чёрт! Ногти стричь не пробовал? – он посмотрел на свою ладонь, где красовался идеально ровный порез.

– Ну что, Борх, пойдем?

– Да, пошли.

Трактир был почти пуст, не было даже завсегдатаев-забулдыг.