Молодой Орёл. Том 1

— До какой такой? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Такой, что на родной клан, который тебе, можно сказать, путёвку в жизнь даёт, чужаков натравил.

— Никого я не травил, — говорю. — Вообще ни сном ни духом, что происходит.

— Тогда что за разговор перехватила хакер?

— А это вы у неё спросите. Может, галлюцинации словила или замечталась о чем без мужского внимания. Заодно мне потом расскажете. Даже интересно будет это послушать.

— Поговорю, не переживай, — отвечает и задумывается. Наверное, секунд пять молчит. — Хочешь сказать, не знаешь, кто напал на архив?

— На архив? — удивляюсь я.

Кирпич молча на меня смотрит, не верит. Думает, я перед ним спектакль разыгрываю.

— Зачем чужих на территорию клана пустил? Неужели сам бы не справился?

Да что ж это такое? С разных сторон заходит.

— Кирпич, тьфу, то есть Николай Андреевич, я никогда и никого на территорию клана не приводил. Сам бы любому за такое пасть порвал и глаз на жопу натянул. Вы меня знаете. Клан — для меня все! Я с Кадетки тут у вас. Никогда ничего плохого против Псов не мыслил.

Кирпич стоит, чешет затылок. То ли сомнения у него появились, то ли думает, как бы меня заставить против себя самого свидетельствовать. Чёрт! Не он ли всё это сделал? Я вдруг вспоминаю, как княжич после лёгкой потасовки за ним увязался. И ведь что-то так хрюкал ему потихоньку. Но как же так? Кирпич всегда казался мне прожжённым воякой, который справедлив и честен. Он за своих ноги кому следует оторвёт и на место обратной стороной вставит, а потом скажет, что так у всех, кто на сокланов клевещет, и было.

А тут… что-то не то.

— Орёл, — вдруг доверительно говорит он. — Зачем тебе те дела понадобились?

— Какие дела? Я много делов наделал, признаю. Но речь-то сейчас о чём?

Кирпич снова подвисает и смотрит на меня как-то странно. Что-то во взгляде меняется, и я понимаю, что его мнение на мой счёт пошатнулось. Как и моё о нем. В том плане, что не он это. Не верю я, что он. И вот этот разговор, похоже, убедил его и меня в обоюдной невиновности.

— Клянёшься честью, что это не твоих рук дело? — спрашивает Кирпич.

Зачем? Если я предатель, то для меня честь ничего не значит. Но он, видимо, верит, что я не тот, кто ему нужен.

— Не делал, клянусь.

Кирпич разворачивается и, не произнеся больше ни слова, выходит из комнаты. Я снова остаюсь один. Сажусь на лавку и думаю.

Но думать опять не выходит. После разговора глаза начинают слипаться.