Молодой Орёл. Том 1

— Ты чего? А голос дрожит и ломается.

Реально, кажется, обосрался от неожиданности.

— Ты, сука, — обращаюсь я к Славику, который лежит и все ещё в себя никак не придёт, — ещё раз стрельнешь по своим, фингалами не отделаешься, запеканку из рожи твоей сделаю!

И тут встревает Ромик:

— Я ему говорил! Это уже перебор!

— Заткнись! — рычит Славик на товарища, вскакивает и бросается на меня с перекошенной мордой и орёт. — Ты, пёс бешеный! Тебя пристрелят, я даже не пожалею!

— Стоять!!! — визжит вдруг княжич, и Славик в недоумении останавливается, озирается на своего главаря обиженной собачонкой.

Я начинаю смекать, что, видимо, папеньке княжича истории с драками в клане не очень по душе, и сыночку он мнение своё донёс. Не хочет княжич на рожон лезть. Ссыкло.

Слова его прям подтверждают мои догадки:

— Есть более пристойные способы решения конфликтов, — говорит он, как будто повторяет за кем, — а ты, козлина, — это уже мне, — ты запомни, что будешь ко мне или к моим ребятам лезть — тебе не поздоровится.

Был тут один такой дерзкий, и где он теперь? Тю-тю! А нет, так сам на тебя управу найду!

Найдёт он! Видали мы таких ищеек! Кидаюсь на княжича, и он быстрее молнии прячется за широкой спиной Славика, а тот растерянно смотрит то на меня, то на него, не понимая, уже можно бить или ещё нет?

Пользуясь заминкой, прописываю ему очередной хук, и тут уж он забывает о хозяине и лупит что было мочи, но промахивается, дурак такой.

Мыщц накачал, а скорости — ноль. Фуфло, а не боец. Легко уворачиваюсь и прописываю в открытую бочину с левой.

Крепкий мужик, тело как каучуковая груша, даже не поморщился от моего удара, а достал-таки меня кулачищем. Как будто молотом в лицо прилетело. Тут уж и ребята в стороне не остались — началась свалка.

— Отставить! — раздаётся со спины, и мы, сплёвывая красным, расходимся. У Славика набухает скула, Павлин потирает костяшки, я чувствую, как наливается под глазом, Салаге оторвали пуговицу на куртке.

Кирпич, мрачный и злой, плюёт в нашу сторону и отдаёт приказ:

— Разойтись! Устроили тут, понимаешь, — бормочет он уже себе под нос, проходя мимо нас к столовке.

— Через три шага обернусь, если кто ещё тут стоять будет…

Княжич разворачивается, топает следом за Кирпичом, но напоследок шипит мне:

— Ты ещё пожалеешь, козёл. Испаришься, как Криволапенко, никто и не вспомнит.

Я делаю шаг в его сторону, и он быстро семенит ближе к Кирпичу, под защиту и побекивает ему:

— Я им тоже говорил, чтоб не дрались.