Молодой Орёл. Том 1

Сразу видно, решил, что болью меня приструнит. А хрен-то там! И не такое переносили. Ничего меня не успокоило. Пока. Да и не хочу, больно нужно. Мне и так всё по кайфу.

— Значит, верные ему пилюли прописали, — продолжает Каратель и ржёт.

Коновал хренов! Ему бы только свиней лечить такими пилюлями. Мне не страшно, конечно, но я не мазохист, чтобы боль любить. Пусть вон друг друга в кандалы заковывают, да к кроватям привязывают, а я больше по девочкам спец.

— Ну что, Кравцов, готов кару принять? Или санитаров вызвать, чтоб держали тебя?

Подхожу я к Карателю вплотную и ещё шажок делаю, а голову гордо держу и чуть свысока на него поглядываю.

Воротник отгибаю, шею подставляю.

— На, — говорю, — лепи свою метку и отпускай меня уже. Девчонки заждались. И так из-за вас три дня с немытой шеей ходить, так хоть тут под ноги не суйтесь.

Офонарел он от такой тирады и что-то мямлить начал, но тут дверь комнатушки распахивается и начальство вваливается.

Ох, фу-ты, ну-ты, ножки гнуты! Иларион Сергеевич — самый главный наш вояка, товарищ подполковник, собственной персоной пожаловал. А чего не верхом? С его-то гусарской ноговыправкой само то.

Иларион

Но вот чего припёрся? Его только тут не хватало.

А он — ко мне шмыг, воротник не дал поправить, сразу досмотр учинил.

— Не поставили ещё? — заботливо так интересуется.

Я ему что, красна девица, чтобы обо мне мужики беспокоились? Дёрнулся в сторону, типа, лапы убрал, быстро!

— Закройте двери, — говорит, — Николай Андреевич, да гляньте, чтоб никто не подслушивал.

Комендант шементом метнулся, морду в коридор сунул. Но никого там не стояло. Кому оно надо — подслушивать, как меня метить будут? Дверку он прикрыл, смотрит на начальство:

— Что вы хотели, Иларион Сергеевич? — спрашивает.

Тот на него глядит так задумчиво, словно в размышлениях, стоит ли тайну доверить. Я тоже хорош, уши развесил, не заметил, как Каратель ко мне подобрался. Хвать меня за руку, и вижу — в руке уже метка готовая — с пылу, с жару.

— Отставить! — орёт подполковник.

— Что происходит? — кудахчет комендант.

— Да ставь уже, — устало говорю я.

А Иларион Сергеевич быстро шагает к нам, и Карателя, значит, по ручкам белым перчаткой лупит.

Ох, видели бы вы рожу старика! Я видел и ни разу не пожалел о том. Кислая, обиженная и какая-то вся помятая вмиг стала. Любо-дорого посмотреть. Я и засмотрелся.