Молодой Орёл. Том 1

Сейчас бы, конечно, на боковую, уже что-то рубит после ужина. Но субординация — вещь такая: запросто не встанешь, не уйдёшь. Хотя, чего это я? Встаю, спину выпрямляю, руки по швам:

— Разрешите идти?

Он усмехается. И с угрозой такой шипит:

— Запомни, Кравцов, этот разговор. Он последний у нас с тобой. Больше говорить не буду, жди неприятностей.

Вышел я на улицу, свежего воздуха глотнул. Хорошо на воле все-таки. А то картинки эти по стенам давят на психику, то-то Иларион такой дёрганый.

Иду, значится, я по плацу, гляжу, Павлин с Салагой переминаются.

— Ну чего, — спрашивают, — чего он хотел-то?

— А вот хрен его разберёт, — отвечаю, — что-то про девок затирал. Но я не понял.

— Не из-за разборок на дороге вызывал?

Хм, мысли-то не зря сходятся, сам об этом думал. И ведь правда, ну из-за чего ему ещё так заводиться? Непонятно только одно — откуда он так быстро узнал?

— Так, ребят, — говорю, а сам в сторону гаража направляюсь, — есть одна мыслишка, айда за мной.

Подходим к механику. Он как раз УАЗик осматривает, пальцем вмятинки от пуль поглаживает.

Подхожу, сигаретку достаю, предлагаю ему. Он мельком так глянул, головой покачал: не, не курю, мол, и обратно к машине отвернулся.

— Слышь, — говорю, — братан. А тут никто про УАЗ этот не спрашивал? Кто брал, например?

Механик философски кивает головой, не отрываясь от своего занятия.

Я потихоньку начинаю закипать.

— И кто, — говорю, — спрашивал?

Механик пожимает плечами: какая, мол, разница.

Тут меня Салага отодвигает, глазами показывает: «Не кипишуй» и начинает дипломатию разводить.

— Какой пробег у неё?

Механик чешет в затылке, задумчиво глядит на одометр и начинает издалека:

— Ну… в 15-м её нам пригнали, было сто тыщ, но сдаётся мне, счётчик того… скрутили малость. А вот потом…

И я уже жду, что он сейчас альбом с фотографиями достанет и показывать начнёт, как выглядело его железное дитятко в 15-м, а так в 20-м.

Тут Павлин, как на грех, роняет разводной ключ на бетонный пол. Зачем ты его вообще в руки брал, балда? Наклоняется, хватает и быстро выпрямляется, типа ничего и не было. Механик моментально отвлекается от ностальгии, отнимает у него ключ и смотрит на нас исподлобья. Я делаю Павлину страшные глаза, он испуганно плечики жмёт, простите, мол. Салага продолжает гнуть дипломатическую линию, поглаживает машину по бочку, задаёт уместные вопросы, и механик, вижу, оттаял.