Молодой Орёл. Том 1

Вдруг вижу, фраер ей лапу свою потную под короткий подол суёт и хватает, так по жёсткому, к себе притягивает, а Катька только лыбится.

— Салагу держи, — бросаю я Павлину, хоть и сомневаюсь, что справится.

Тот уже вперёд рвётся. Но Павлин успел схватить за ремень, держит.

Я шагаю к парочке у бассейна. Вижу, как выражение Катиного лица меняется. Узнала меня, значит. Удивлён. Сначала она улыбнулась, а потом испуг появился. Ещё бы, когда я иду так целенаправленно, с моей дороги медведи отходят и кучки под кустами делают.

Хахаль её почуял неладное, обернулся, при этом руку даже не изволил из-под юбки вытащить.

— Что такое? Ты кто? — вопрошает мудила.

— Конь, — говорю, — в пальто.

— Не мешай отдыхать, тут девах много. Или тебе эта нужна? Могу уступить недорого.

И смеётся.

Вот эту улыбочку я ему в зубы и вбил, да так, что вместе с ними в пасть провалилась. Подавился хмырь, закашлялся.

Вот теперь отпустил он Катьку, а та на меня с кулаками кинулась.

— Ты что творишь?! Солдафон проклятый! — кричит.

— Ты ничего не понимаешь! — орёт красотка.

Хорошо, что Салага подоспел, оттащил её. Но я мельком заметил, что она и брату была не рада. Иногда приходится таких от самих себя спасать. Жаль, они потом «спасибо» не говорят. Но Катю я здесь не оставлю, пусть хоть всю дорогу меня проклинает.

— Ты тффарь, на кого руку поффнял?!

О, у фраера голос прорезался.

— Ты тут в гоффтях! Вефи себя поффобаюффе!

— А ты себя как ведёшь? — спрашиваю.

— Не тфоё дело!

— Она подруга твоя?

— Она на меня рабоффает! Вали, фука отффуда!

Осмелел, хахаль, на меня дёргаться начал.

Я ему на палец во фраерском туфле наступаю бутсой своей, ну, может, чуть сильно вышло. Завыл и пополам сложился. Не люблю я, когда мне люди в пояс кланяются. Так что я его апперкотиком выправил в обратную сторону. Разогнулся, смотрит красными зенками из фарша, во что харя его превратилась, даже кричать перестал.

— Ещё раз тебя, — говорю, — рядом с ней увижу, суну вниз головой в бассейн и подержу пять минут. Йогой не занимался? — спрашиваю.

Тот охреневший стоит, но головой помотал.

— Вот и отлично, значит, дыхание настолько задержать не сможешь. Просёк?

Тот кивнул.

— И ещё, — уточняю я таким голосом, что урод напрягся. — Ты нас не видел и знать не знаешь.

Стоит, не шевельнется, только вижу, злость в глазах появилась.

— Ты меня понял? — спрашиваю.

Кивнул.