Кречетов, ты не наследник! Том 4

— Никто и близко не подойдёт к дракону, — прошипела Дана и посмотрела на Филимона, который последовал за нами.

Остальные наши люди с любопытством подошли к Имперцу и его женщинам. Они образовали полукруг, в то время как Харгрим показывал Имперцу на свежевырытые могилы.

— У тебя есть целебное зелье? — Спросила Дана старого ассасина.

— Это ему не поможет, — ответил старик и достал свою трубку, продолжая набивать её высушенными листьями.

— Просто отдай мне то, что ты дал Семену, — рявкнул я и бросил обломок меча перед собой.

— Я ничего ему не давал, — сказал Филимон и раскурил трубку.

— Да, Семен всегда был очень выносливым. Это его конституция, — задумчиво объяснила Дана.

— Дана, какое это имеет отношение к тому, что он перенес ранение в бок? — зарычал я, мне было больно от всего.

Дана пожала плечами.

— Ты использовал проклятый меч? — спросила она, меняя тему.

— Я им не пользовался, — огрызнулся я.

Матвей, который тоже подошёл к нам, хмыкнул.

— Он лжёт.

— Ты, говнюк с носом-картошкой! — прошипел я.

Но домовой недовольно поморщился.

— Я тебе не верю. Ты что-то натворил.

— Я этого не делал! — настаивал я, чувствуя, что моё терпение на исходе.

— Может быть, это было заклинание спешки? — неожиданно предложил мне Филимон, протягивая трубку. Но я отказался от его зелья, а он продолжил. — Я видел такое у магов, которые используют заклинание не умея.

Конечно я умел. Я мог использовать огонь и электричество. К тому же богиня Лада дала мне руну исцеления.

— Какие ещё маги? — я прикинулся дурачком, чувствуя себя немного лучше.

— Приготовление благовоний, особая смесь редких листьев, камней и масел.

Филимон, явно нес какую-то чепуху или специально проверял меня.

— Не мог бы ты выразиться поконкретнее? — поинтересовался я.

— Ладан, сандаловое дерево, майоран, лаванда… — продолжил он и я понял, что он придуривается.

Я поднял руку, чтобы остановить его.

— Алтынсу использует что-то из этих масел.

— Я тоже, когда у меня есть время… — немного обиженно сказала Дана, и я нахмурился, глядя на неё.

— Дана, я не имел в виду… ты знаешь, я ценю тебя как друга, — устало сказал я ей.

— О, ты такой милый, когда ранен, — промурлыкала Дана, а затем, немного поколебавшись, пояснила, просто чтобы было понятнее. — Я ценю тебя больше, но не слишком.