Командировка в ад

Хоть прошло много лет – и в той, и в этой жизни, князь гораздо быстрее начинал понимать местных, чем большинство спутников. Для русского этот язык несложен.

- Только не говори мне, что я везу славских крестьян, брате, – сказал водитель подсевшему Душану. – Они такие же крестьяне, как моя бабушка – раввин из Вочняк Ябуки. Уверен, вы собрались на зараженные земли.

- Это ты сам себе напридумывал, - попробовал отбиваться Душан. – Перестань нести чушь брэ!

- Сердишься, брате? Значит, умный Иосиф попал в точку.

Возач, оказавшийся не совсем сербом, точнее – совершенно не сербом, откровенно рассказал об ужасе, накрывшем юг страны. Местные власти твердят «сохраняйте спокойствие и благоразумие», а как их хранить, если у каждого второго в зоне – или родня, или знакомые? При королевской власти было не сахар, но чтоб вот так – просто запереть людей на нескольких сотнях квадратных километров и бросить их без помощи… Немцы – конкретные уроды!

По мере проклятий еврея в адрес оккупантов у Несвицкого чуть отлегло на душе.

Главное правило разведгрупп на чужой территории – не оставлять за спиной свидетелей, способных навести преследователей. И с хозяином «тудора» пришлось бы что-то делать, причем на глазах Милицы и двух других врачей, а им лучше не видеть эту сторону работы разведчиков. Но теперь он был уверен: Иосиф не предаст. Евреи и немцы стабильно не любили друг дружку в обоих мирах.

- У тебя кто-то есть в Високи Планины? – спросил Милош.

- Ой вей, да! – завздыхал Иосиф. – Двоюродная сестра с детьми.

Гостила у нас. Всего лишь неделю как вернулась домой. Поссорилась с моей Сарочкой, ты же знашь, что будет, когда соберутся две еврейки под одной крышей…

Николай пересел вперед, где, мешая сербские слова со славскими и варяжскими, спросил: коль народ нервничает, что будет, как станет известно о тысячах смертей? Немцы не боятся массового возмущения?

- Немцы чувствуют себя хозяевами, – сморщился водитель. – Думают, что в любой миг спустят на нас своих цепных собак

хрватов, и србы успокоятся.

Кто останется жив, конечно.

Князь вернулся на место около Касаткина-Ростовского. Тот тоже в общих чертах уловил смысл беседы.

- Что думаешь, Коля?

- Один умный серб, Александр Баляк, однажды сказал: «Народу уже тысячу раз объяснили, что он счастлив, но все бесполезно!». Это очень подходит к описанию германской внутренней политики – только объяснять, но ни черта не делать. В Славии они прокололись, не без нашего участия, разумеется.