Граф о’Манн

Вспоминая скорбящие глаза родственников и слуг, искреннюю радость дяди по случаю моего возвращения из города, внимания ко мне, и улучшение отношений за последнее время, язык не поворачивался вынести ему смертный приговор, отослав лекаря обратно в город.

И уж поверьте, я совсем не тот, кто отказывается от чего-то только потому, что оно дорого стоит. Скорее напротив. Деньги для меня никогда не были препятствием к достижению цели.

— Поднимайся, Себастьян. Продолжим тренироваться. Мысль приходит в действии.

Хорошая мысль — в активном действии.

Заходящее солнце зависло над поместьем, освещая внутренний двор. Вспыхнули амулеты, заряжая воздух всполохами магии.

Близился вечер, и лишь с приходом темноты мы вернулись в покои.

***

Карету трясло так сильно, что я невольно пожелал, чтобы асфальт в этом мире изобрели быстрее. Колеса то и дело сталкивались с крупными камнями, и только вестибулярный аппарат помогал мне держать себя в руках, а завтрак — в желудке.

Аделаида и Одетта, меня сопровождавшие, чувствовали себя ничем не лучше.

Их лица бледнели с каждым пройденным километром. А мы ведь только отъехали от поместья. Путь до графства Люксембургов был очень долог, и уж наверняка нам запомнится.

Рассчитывая насладиться приятной женской компанией, я и помыслить не мог, что единственное, о чем я буду думать, так это не о глубине декольте и струящихся по плечам волосам, а о том, чтобы спокойно доехать до места назначения.

Постучав кучеру, чтобы тот остановился для перерыва, я выскочил из кареты, помог дамам спуститься и выдохнул.

Прикрывая глаза, ловил ощущение, что все вокруг трясется, что мы до сих пор едем, отбивая пыль с дороги.

— Нам еще далеко? — спросила побледневшая Аделаида. — Я отвыкла ездить в каретах. Жутко утомительно, еще и эта тряска всю дорогу. Чувствую себя не аристократкой, а мещанкой, направляющейся на рынок.

Одетта сдержанно кивнула. Предыдущая стычка возле ванной комнаты, не исчерпала себя. Все время, что я тренировался, мы так и не поговорили.

Горничная исполняла свои обязанности служанки (настоящие обязанности из разряда принеси-подай) с молчаливой холодностью. Я же, сосредоточенный на подготовке к встрече с Карлом, откладывал момент воссоединения.

Напряжение только усиливалось.

Стоило обратиться к горничной с вопросом, как она надолго уходила в себя, отыскивая глубоко внутри нейтральный ответ. Голос ее был мертвенно-бледным.

Аделаида также не могла ничем помочь.