Хозяин арены чудовищ

— Тогда, давайте еще и мяса закажем? — посмотрел на меня Миша. — Кушать хочется.

— Тебе лишь бы пожрать, — усмехнулся Илья.

— А тебе лишь бы выпить, — парировал Миша.

— Братец, принеси нам два литра водочки, кило шашлыков и огурцов соленых, — продиктовал я.

Слуга записал заказ, чуть поклонился и, развернувшись, поспешил на кухню.

— И хрена к мясу не забудьте положить! — крикнул вдогонку ему Миша.

Я откинулся на спину стула и невидящим взглядом уставился перед собой. Друзья переглянулись, и Миша осторожно спросил:

— Из-за Бурелома переживаешь?

— Да, — я потер переносицу и глубоко вздохнул.

— Не нравится мне его вялость. Никогда таким его не видел.

— Отойдет. При такой жаре мне и самому ничего делать не хочется, а он еще и на арене сражался, — отмахнулся Илья. — Если что плохое случится, то нового купишь.

— Ага, как же! Ты хоть знаешь, сколько хороший боец стоит? — Миша ударил его по плечу.

Тот потер место удара и пожал плечами.

В это время подбежал слуга с подносом и поставил перед нами большой графин, три стопки и глубокую глиняную миску с маленькими солеными огурцами, плавающими в рассоле.

— А мясо? — протянул Миша.

— Жарится. Скоро будет-с.

Чуть позже, когда нам принесли горячие, только что приготовленные шашлыки, в кабак ввалилась компания.

— Уж не Самохин ли это? — прищурился Илья.

— Он, — кивнул Миша. — Не обращайте на них внимания. Давайте хоть раз без мордобоя обойдемся.

Вадим Самохин был сыном главы небольшого городка под Петербургом, в котором я жил.

Он считал себя хозяином города наравне с отцом, только мы с этим были не согласны. Примерно раз в месяц между нами происходили стычки, которые неизменно заканчивались нашей победой и бегством Самохина. Однако, видимо, до него трудно доходило, поэтому все равно нарывался, как только оказывался поблизости.

Вот и теперь, когда компания опустилась неподалеку, кто-то из дружков Самохина шепнул, что мы здесь. Тот поискал нас взглядом и воскликнул на весь кабак:

— Вы только гляньте, этот обнищавший барон тоже здесь! Пришел дешевого пойла хлебнуть, Державин? — обратился он ко мне и расхохотался, отчего его толстое пузо заходило ходуном.

— Самохин, ты бы поменьше по кабакам расхаживал, а то на весь кабак слышно, как стул под тобой трещит, — ответил я.

Таким образом мы обменялись любезностями.

Никто из нас не хотел портить вечер и расплачиваться за разбитую посуду и поломанную мебель, поэтому на этом все закончилось. По крайней мере, пока.