Хозяин арены чудовищ

Я поспешил обратно и когда зашел за тяжелые красные цирковые занавесы, то увидел, как второй укротитель что-то делает у клеток с моими тиграми.

— Эй, что тебе надо? — я быстро подошел к нему.

— Ничего. Я просто посмотрел, — дернул он плечом и, посвистывая, направился вглубь цирка.

Я же открыл клетки и выпустил своих тигров. Они отлично знали, что нужно делать, поэтому выстроились в ряд и друг за другом выбежали на арену.

Сначала все шло хорошо, но через пару минут я стал замечать странности в их поведении.

Вулкан внезапно лег на пол, но тут же поднялся обратно и, покосившись на меня, сел как положено. Лорд вдруг оскалился и зашипел, вместо того чтобы прыгнуть на брус, как я велел. Гай пригнулся и, не мигая, принялся подбираться к столу судей.

Увидев, что к ним крадется хищник, они всполошились и повскакивали с мест. Тигры, будто совсем забыли, что они цирковые, и как дикие, бросились на людей. Мужчины схватили стулья и принялись отбиваться, женщина с криками побежала к выходу, а я бросился к своим подопечным, отгоняя их стеком.

Звери сначала попятились, будто в их головах на мгновение наступило прояснение, но уже через пару секунд с рыком набросились на меня. Я совсем не ожидал от своих котят, как я любовно их называл, агрессии в свою сторону, поэтому просто распахнул объятия и обнял Гая, который в этот самый момент схватил меня за шею и сжал своими мощными челюстями. Умирая, я посмотрел в глаза своего любимца и увидел неестественно суженный зрачок. Это означало, что их накормили каким-то сильнодействующим веществом, из-за которого они просто сошли с ума.

— Я не виню тебя, — прохрипел я и отключился.

В себя я пришел уже в усадьбе. Уж не знаю, как так получилось, но из сорокалетнего мужика я превратился в восемнадцатилетнего парня, который к тому же был аристократом и студентом магической академии. В новую жизнь я влился быстро. Правда, с магическими способностями было сложновато. Я нечаянно подслушивал чужие мысли, за что мне потом было очень стыдно.

Оказывается, ментальная магия, которой я владел, позволяла мне многое, но также сильно ограничивала. Если кто-то заподозрит, что я роюсь в его голове, то это сулило мне большие неприятности. Вплоть до каторги, а в особых случаях – смертной казни.

— Дмитрий, что-то случилось? — вывел меня из раздумий голос Августа Валерьяновича.

Я поднял голову и встретился с ним взглядом.

— Вы уже пару минут не спускаете взгляда с журнала, — пояснил он.