Дрейф-механик

Я даже не разглядел, что, собственно, отразилось в зеркальном «блюдце». Взгляд зацепился за него рефлекторно, но лишь на долю секунды. Вроде бы показалось, что отражение отличается от реального интерьера вокруг меня. Никаких деталей, однако, я зафиксировать не успел — и это меня порадовало. Картинки от психов мне были ни к чему.

Снова задребезжал старушечий смех. Быстро и осторожно, из-под руки я глянул на сумасшедшую. А она смотрела уже куда-то мимо меня, в окно. Я больше её не интересовал, судя по всему. И к зеркальцу она тоже утратила интерес — оно валялось у неё на коленях, тыльной стороной вверх.

Весь этот балаган начинал мне надоедать.

— Вставай, Сивый, — сказал я. — В участке тебя заждались.

— А вот выкуси. — Он сидел на полу, привалившись к шкафу. — С места не сдвинусь, тащи хоть волоком.

— Так и сделаю, если будешь кобениться. Возьму за ногу и потащу по лестнице. Все ступеньки пересчитаешь башкой. Оно тебе надо?

Он засопел и кое-как поднялся. Проковылял в прихожую, снял с крючка замурзанный полушубок и натянул его, кривясь от боли в плече.

Рука у него теперь работала плохо, но это был всё-таки не вывих — просто ушиб. Ну, хоть в этом смысле ему сегодня чуть-чуть свезло.

Мы вышли на лестничную площадку. Противоположная дверь была приоткрыта, из неё торчал любопытный соседский нос — но сразу убрался, как только мы появились. На остальных этажах тоже было пусто. Соседи здесь тонко чувствовали момент.

Я приказал Сивому:

— Руки за спину.

— Да зачем? — заканючил он. — Пойду тихо, никуда не сбегу…

— Ага, расскажи мне сказочку.

Вытащив из кармана бечёвку, припасённую специально на этот случай, я стянул Сивому запястья. Мы спустились по лестнице. Я застегнул свою короткую куртку, подбитую овчиной, и поднял капюшон. Мы шагнули на улицу.

Мороз стоял крепкий, но ветра не было. Дворники расчистили мостовую; вдоль тротуаров громоздились сугробы с примесью грязи. Солнечный диск выглядывал из-за крыш, отблёскивал стылой медью.

Тучи ушли после вчерашнего снегопада. Зимние луны виднелись во всей красе.

Декабрьская застыла почти по центру лазурного небосвода — голубовато-седая, выпуклая, огромная. Январская и февральская тоже были достаточно высоко — одна на севере, ярко-синяя, другая ближе к востоку, лиловая.

Три остальные луны сейчас не просматривались. Загороженные домами, они висели низко над горизонтом, а их хозяйкой считалась осень.

— Слушай, Неждан, — заговорил Сивый на удивленье спокойно, по-деловому, — давай с тобой баш на баш.