Маг имперской экспедиции. Том 3

Штукатурка на потолке пожелтела и пузырилась. Всюду были разбросаны кучки пепла. От расстеленного по ступеням широкой лестницы ковра остались лишь обугленные слипшиеся комки. Вместо левых перил торчали тлеющие угли.

Костя бывал в этом доме до этой разрухи. Раньше здесь было красиво. Богаче, чем в имении Любомирских. Но теперь остались лишь силуэты былой красоты дома Тетеревых.

Отец поднимался наверх. За крайней комнатой справа был кабинет графа и туда Косте ходить не позволялось. Всегда хотелось узнать, что там находиться.

Но теперь такого желания не было.

По всем стенам остались отметины, на каждой двери сгорела мягкая обивка. Только один небольшой уголок казался целым и нетронутым. Туда и шел Георгий.

В небольшой спальне пахло свежей лавандой. Пушистый букет цветов стоял на комоде возле широкой двухместной кровати. Посреди бледно-синего постельного белья лежала женщина. На ее бледном, слишком правильном и гладком с точки зрения мальчика одиннадцати лет, застыла улыбка облегчения.

Георгий подошел к ней.

Посмотрев немного на ее лицо, он поцеловал ее в лоб. По его щеке скатилась едва заметная слеза. То, чего Костя никогда не видел до и после у отца.

В этой комнате все казалось безмятежным. Если бы не гул пожирающего конюшню пламени и не ругань занимавшихся его тушением людей, то здесь бы была полнейшая тишина.

Немного посмотрев в окно, отец ударил по нему кулаком. На шторах остались несколько красных брызг. По руке Георгия потекла кровь.

- Смотри, Константин, - сказал решительно отец, глядя мальчику прямо в глаза, - смотри, что могут Любомирские.

Мой отец рассказывал о прадеде. У него тогда получилось. Никто больше не пытался повторить это, но я попробую.

У мальчика перехватило дыхание от резкой перемены настроения у отца. Он хотел было спросить, что тот имеет ввиду, но не смог выдавить ни звука.

Георгий склонился над женщиной. Ее Костя знал мало. Только то, что ее звали Эмма и она была женой графа Августа Тетерева.

Мальчик жалел, что магическое зрение еще не успело проявиться у него.

Без этого было трудно понять, что вообще происходит. Отец стоял на коленях у кровати и крепко сжимал раненной рукой тонкую женскую ладонь. Это продолжалось не одну минуту. Наконец он отпрянул.

Эмма тихо открыла глаза. Легко потянувшись, она выпрыгнула из-под одеяла. На ее бледном лице проявился едва заметный румянец

- Ой, Гоша, что ты здесь делаешь? – Тонким голосом спросила она, - можешь отвернуться? Некрасиво получается. Я же в ночнушке.