Тысячелетний воин Ярополк

– Не слышал такого, – нахмурился парень, а затем улыбнулся и показал на меч, – варвара отыгрываешь?

– Ага, – кивнул я и достал клинок из ножен, стараясь не упасть во время движения автобуса.

Парень провёл пальцы по клинку, задержав их на серебряном припое в долах.

– Неплохая ре́плика кароли́нга. Без украшений, но выполнено качественно, – произнёс он, а потом отдёрнул руку. – Ты его заточил, что ли? Нельзя же по правилам.

– Да как нельзя? – удивился я, убирая меч в ножны. – А как тогда тупым головы рубить?

– Подожди, – переспросил парень, вмиг став серьёзным, – ты не ролеви́к? Ты охотник? Народ, у нас здесь настоящий охотник на нечисть! – закричал он, и вся ватага обратила внимание на меня.

Я не знал, как на это отвечать. Вроде и не позорная должность, но ощущение было такое, словно я медведь на привязи, коего скоморохи по ярмаркам таскают. Сильный, опасный, но забавный.

– Слушай, – продолжил парень в доспехах, – я тебе номерок кину, присоединяйся как-нить к нам. С нас выпивка и закусо́н, с тебя рассказы про твою охоту.

– Не знаю, – ответил я и пожал плечами.

– Да ладно тебе, звони, не стесняйся, – снова заговорил ряженый, достал свой смартфон и прикоснулся к нему сложенными щепотью пальцами. 

А когда он приподнял руку, то пальцы сжимали большую зелёную искру, похожую на светящуюся шапочку зрелого одуванчика, того и гляди, рассыплется от дыхания. Парень сунул этот комок света прямо в руки моей крылатой фанто́мки.

– Получен номер телефона. Сохранить? – пропищала крохотная девка, замерев в ожидании моего приказа.

Она при этом висела на одном месте, быстро трепеща крыльями.

– Да, – ответил я, а из толпы ряженых раздался новый возглас.

– Народ, нашёл. Это он тролля замочил!

«Ни хрена себе! Круто! Класс! Краса́ва!» – раздались со всех сторон восхищённые крики, а парень в блестящих доспехах снова заговорил.

– Слу-у-ушай, а там девчата ещё были. Пригласи и их тоже, особенно береги́ню. Как она, кстати, поживает?

– Убили её, – процедил я, поджав губы и зло стиснув поручень.

В автобусе повисла тишина, а когда с шипением раскрылись двери, я выскочил на остановку. Ряженые не виноваты в её гибели, но зря напомнили мне о Листике. Ведь нарочно старался не думать.

И хотя с береги́ней был знаком всего ничего, она одна из немногих, кто за тысячу лет посмотрела на меня не со страхом или пренебрежением, а незатейливой добротой в глазах и с улыбкой на губах. Это запало в душу.

Сами собой навернулись скупые слёзы, которые я смахнул ладонью.