Тысячелетний воин Ярополк

Я обвёл взглядом рощу и потом подошёл к деревьям. На всех берёзах кора была содрана широким кольцом, а оголённые места политы какой-то вонючей гадостью. После такого издевательства деревья не выживают. И это сделано отнюдь не гоблинами. Они просто не достанут своими короткими ручонками.

– Листик? – позвал я ещё раз, опуская пакеты и доставая биту. 

Рядом громко каркнул ворон. Угольно-чёрная птица шумно тряхнула крыльями.

– Кар-р-р. Иди сюда-а-а.

Я пристально поглядел на громадного ворона и осторожно подошёл поближе, а вскоре бросился со всех ног.

Из-под кучи железа торчала тонкая девичья рука. Я узнал её сразу.

– Нет-нет-нет, – забормотал и начал разгребать железяки голыми руками, раздирая их в кровь. 

А когда отбросил последнюю жестянку, упал на колени и прижал к себе.

– Ты пришёл, – раздался тихий голос. – Я ждала.

– Нет-нет-нет, – продолжал бормотать, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

– Пришёл, – выдохнула девушка, глядя изумрудными глазами в пустоту. 

А потом она обмякла.

– Почему так? – прошептал я, поцеловав тонкие безвольные пальцы. – Почему все вокруг умирают?

Я подхватил тело и встал. Оно было совсем лёгоньким, словно у ребёнка.

– Она ушла, – прокаркал ворон. – Берегини всегда уходят в светлый ирый.

– Кто это? – подняв глаза на говорящую птицу, спросил я. – Зачем?

– Не знаю. Знал бы сказал.

– Не знаешь, кто, или не видел? – зло процедил я.

– Улетал. Не видел. Кар-р-р.

Я понёс берегиню к остановке, начиная плакать, как дитя.

Слёзы застили глаза, и я спотыкался, но всё же шёл. А в какой-то момент тело творения Макоши вспыхнуло ярким-ярким зелёным огнём, и на руках у меня остался одетый в шорты и рубашку скелет. Кости посыпались на траву, а я пытался их подхватить, не совсем понимая, что происходит.

– Всё, – прокаркал ворон, – её больше нет. Остановись.

– Но почему? – прошептал я, опустив руки и подняв глаза на птицу. 

Я даже не стал возвращаться за пакетами и битой.

– Все когда-нибудь умрут. Кто-то сам, кому-то помогут.

– Подскажи, мудрый, – выдавил я из себя, сдерживая плач. – Ты поможешь найти тех, кто так сделал?

– Мудрым птицам ныне положено сидеть не на ветвях старого дуба, а на статуе бывшего вождя и гадить ему на голову, – прокаркал ворон, – я помогу. Я спрошу у своих. Я дам знать.

Слёзы покатились по щекам. И я опустился на колени, начав собирать кости в кучу. А потом принёс старые покрышки, долго стараясь их поджечь. Они поддались не сразу.