Тысячелетний воин Ярополк

Убийца даже не поменялась в лице, словно была восковой куклой, а не живым существом. Даже глаза не моргали. Женщина развернулась спиной и лёгкой трусцой побежала прочь, очень хотелось всадить ей стрелу в спину, и будь у меня с собой лук, я так и сделал бы. А от ножей проку не будет. Эдакую тварь метунцами не проймёшь.

Если бы да кабы.

Я поочерёдно поглядел на Мурку, которая хныкала и держалась за окровавленную ногу, на лежащую без сознания незнакомку, на полицейских, которые возились с орущим товарищем. А вой сирен хоть и приближался, но был далёк, и нужно срочно что-то делать.

– Сука, – выругался я, со всей злости пнув ногой валяющуюся рядом дверь от машины полицейского головы. Головы без головы. – Не успеют. Не успеют, сукины дети. А-а-а, к чертям всё это, должна же быть польза от моих проклятий! Думай, Ярополк! Думай! – закричал я, а потом достал один из метательных ножей. – Была не была.

Я взмахнул рукой, и остриё вонзилось мне в бедро. Ещё раз. И ещё.

Зубы заломило. Кости заныли. Мышцы налились звериной мощью, а мир потерял в красках, но стал ярче, как виденный мной чёрно-белый телевизор.

– Ну, же! Должен справиться!

Штанина пропиталась кровью, а кожу вдоль спины обожгло, словно кипятком.

– Давай-давай-давай, – зашептал я, а потом шагнул полицейским, выбрав того, что полегче.

Шаг, два, три.

Я схватил его за шкирку, да так, что ноги оторвались от земли.

– На мне поедешь! – зарычал я изменяющимся голосом, и в округлившихся глазах стража мелькнул страх. 

Он лишь мелко кивнул, а я наклонился и коснулся руками асфальта, чувствуя, как тело начинает расти, а одежда лопаться по швам.

Я зверь. Я уже зверь.

– Хватит! – закричал я, едва узнавая человеческую речь сквозь медвежий рёв.

Теперь главное – не потерять рассудок.

– Грузи! На спину! Раненых! – отрывисто и насколько можно правильно произнёс я, а когда полицейский растерянно кивнул, зарычал: – Живей!

– Да чё ты тупишь, твою мать? – раздался вопль одного из стражей, он вскочил на ноги и оттолкнул потеряшку, а потом бросился к девице, бросая слова на ходу.

Я вздохнул и поглядел на Мурку, а потом кивнул головой, приглашая на спину. Сестрёнка встала и, растирая слёзы, похромала ко мне.

Бледному стражу, лишившемуся руки, помогли сесть на меня, а сзади обхватила его руками Мурка, одновременно с тем прижимаясь, чтоб не свалиться.