Тысячелетний воин Ярополк

Он снял свою диковинную шапку с блескучим козырьком, сиречь фуражку. На плечах плашки, сиречь погоны, с красными полосами и золотистыми звёздами. Я уже выучил, что со звёздами не простые стражники, а сродни сотникам или даже помощнику головы полицейского приказа. Он не суетился, а просто озадаченно чесал затылок. Само место располагалось между двумя новенькими многоэтажками, на которых ещё даже не имелось щербин и грязи.

– Охотники! – закричал я, задрав над головой жетон. 

Толпа сразу загоношилась и начла расступаться, дав рассмотреть прозрачную фигуру.

Призрак стоял посередине двора и отрешённо глядел под ноги. Обычный парень, одетый в зелёную одёжу и сапоги, держался рукой за переброшенный через плечо ремень, на котором, словно котомка, висел автомат.

Люди не боялись призрака, лишь тоскливо глядели.

– Это ж сколько лет он домой шёл? – раздавались тихие вопросы из толпы одних.

– Поди, с Афгана вернулся, – говорили вторые.

– Да уж, ни дома, ни родных уже нет, – сетовали третьи.

Так и стоял этот призрак-сирота, не слыша и не замечая обступивший его люд.

Не знаю, с какой войны или сечи он вернулся, да только зря.

– Эй, охотник, – услышал я тихий голос, принадлежавший позвавшему меня старшему полицейскому. – Что делать думаешь?

Я пожал плечами. Можно, как в том магазине с анчутками, вынуть волшебную палочку, прокричать заветное «экс тенебрис!», а потом прикончить раз и навсегда. Серебряный нож развеет призрачную плоть, отправив воина в небытие. Но я не хотел.

– Есть задумка, – пробурчал, отдал букет Мурке и достал один из своих метательных ножей.

Полицейский вздохнул. А когда я опустился на колени перед свежезасеянным зелёным газоном и начал рыть ножом землю, тихо выругался.

– Это что за колдовство?

– Это не чары. Это древнее знание, – ответил я, откидывая второй рукой чёрные комья. 

Пальцы сразу испачкались, но это не страшно. Земля не дерьмо. Земля всегда чиста и священна.

– Ты бы пояснил, – продолжил полицейский, а я молча порезал ладонь и испачкал лезвие кровью.

– Да японский городовой! – витиевато выругался стражницкий чин, – я же должен знать, что ты делаешь!

– Если умер кто-то на чужбине, – начал сказывать я. – Если нет возможности его похоронить по обычаю, то богам преподносятся закладные дары. Мне отец рассказывал о таком. Вот сейчас так и делаю. Если получится, то похороню вместо воина нож. Был бы меч лишний, похоронил бы меч. И тогда был бы здесь меч-кладенец, в могилу покла́денный.