Тысячелетний воин Ярополк

Но пожирательница и не думала умирать. Несколько раз яркие колдовские вспышки уронили на стены резкие тени, а потом нечто начало долбиться в стену на высоте человеческого роста. С кирпича посыпалась штукатурка. По коридору разлились крики боли.

Вскоре всё стихло.

Когда же в щели показалось забрызганное алым лицо Сальпы, Снот вздрогнул. И ведь это чудовище даже не моргает.

– Выходи.

– Да, госпожа, – пролебезил гоблин и протиснулся в щель. 

В коридоре он сразу увидел четыре тела. Одно висело и качалось на вырванных из потолка проводах, намотанных на шею.

Второе просто разорвано пополам. Ещё два валялись в нелепых изломанных позах, как выброшенные на помойку куклы. На стене трещины, тёмные потёки, словно кого-то с силой били головой.

Сальпа шумно втянула запах крови и тихо протянула.

– Вовремя.

Она достала испачканный кровью нож и медленно провела им перед собой сверху вниз. В воздухе вспыхнула рубиновая струна, отражаясь в луже под ногами женщины.

Сальпа опустила клинок и вытянула ладонь, а потом сделала так, словно насадила руку на эту пылающую спицу.

Спица вспыхнула ярче и развернулась в большой портал. Снот ходил через такие, когда Скал взывал к властелину с просьбой спрятать.

Пожирательница шагнула в него, а остановившись по ту сторону, обернулась.

– Живее. За мной.

Гоблин вздохнул, так как надежды, что его забудут, рухнули, и шагнул в проём между местами. Когда он пересёк грань портала, коридор вспыхнул огнями ламп дневного света. Завыла сигнализация. Загрохотали валяющиеся на полу патроны, которые отказывались стрелять раньше, когда находились под действием непонятного колдовства проклятого кристалла.

Полицейские много их пороняли, передёргивая затворы.

А потом портал схлопнулся, обрывая путь.

* * *

Я молча думал, что делать. С одной стороны, кипел гнев, а с другой — вспомнились слова Тихона. Будто он рядом и поучает меня, строгая по своему обетованию коротким ножиком обычную ложку из берёзовой чурочки. На пол бы сейчас падала стружка, а усыновивший меня человек с редким седым волосом в густой рыжей бороде с ехидцей тянул бы свою мудрость.

«Месть — это такая снедь, что ею можно наесться только один раз. Но помимо мести есть ещё и другие яства. Мечты о светлом. Дружба. Любовь. Не брезгуй ими ради кровавого пиршества мести».

– Я лишь немного откушу от неё. И больше не буду. Обещаю, – прошептал я и поглядел на Ворона. – Нужно найти эту Сальпу.

– Кар-р-р! Я пущу клич! Птицы высмотрят! – прокаркал ворон.

– Нет.