Тысячелетний воин Ярополк

Окончательно он повеселел, когда Всеволод представил сестру, как молодую, но перспективную богиню, и даже после знакомства дал несколько этих… адресов, куда можно обратиться. А вот сама Гореслава отнеслась к человеку очень нелюбо. Словно льдом изнутри покрылась.

Сейчас же, под выходящей на улицу большой круглой отдушиной в длинном подземелье гаражного кооператива хлопал крыльями и пытался отбиться от Мурки большой чёрный ворон. Непонятно как птица оказалась внутри, но вполне может статься, что просто села на окошко, а юная непоседа затащила внутрь.

– Не мучай. Просто сверни шею, – ухмыльнулся я, зная, что кошка просто так жертву не отпустит.

Мурка ловко отскочила, хищно скрючила пальцы и на цыпочках пошла к ворону, пристально глядя на того. На лице девчурки-рыси было непомерное озорство, даже губу закусила острым зубом. Ворон точно не уйдёт.

– Кар-р-р! – закричала птица, часто и испуганно дыша. – Яр-р-рополк! Помоги! Кар!

Я с прищуром вгляделся в чёрную птицу. Так это же тот ворон с рощи, где берегиню убили.

– Мурка! – одёрнул я свою самозваную младшую сестрёнку, но та лишь повела ухом, и продолжила красться. – Мурка, не трожь! Оторва мелкая, я сейчас ботинок кину!

Только после этого девочка села на корточки, обхватив коленки руками, в двух шагах от птицы. Но глаз не сводила и лишь водила рыжими ушами.

– Яр-р-рополк, – закаркал ворон, часто моргая, – я узнал, кто убил ту берегиню. Кар-р-р.

Я скрипнул зубами, опустил сумку с вещами на пол и подошёл к птице.

– Говори.

– А что я за это получу? – нахохлился и важно протянул ворон, явно набивая себе цену, как купец на торжище.

– Жив останешься.

– Я эту малявку клюну, мало не покажется. Кар-р-р. Мне нужно больше.

– А я не про Мурку. Я сам тебе шею сверну.

– Так ты встречаешь гостей?

– Не тяни, – прорычал я.

– Чего хочет стар-р-рик? Стар-р-рик хочет тепла, сухости и еды. Хоть немного. Кар.

– Одно слово – один званый ужин. Много пользы – много еды, – ответил я и наклонился над птицей. – Молви.

– Говор-р-рят, видели одну особу. Говор-р-рят, она из вольного охотника стала чьей-то кар-р-рающей дланью. Её зовут Сальпа.

– Сальпа, – протянул я странное имя. – Сальпа. Ну, сука, из-под земли достану.