Тысячелетний воин Ярополк

Она сейчас была похожа на кошку, которую принесли в новый дом, так и хотелось погладить, чтоб замурчала. И ведь замурчит.

– Её как подменили, – произнёс я, поглядев на Гореславу. Взгляд при этом задержался на длинных ушах, торчащих сквозь взъерошенные волосы. – Раньше она была немногословной и мудрой, что ли. А сейчас как избалованная дурочка.

– Богинька? – переспросил Всеволод, а потом тихо хмыкнул. – Она сама, наверное, не понимает, что с ней происходит. А я знаю, насмотрелся. Когда духи, демоны и боги занимают воскрешённое ими тело, идёт дикий гормональный всплеск.

– Чего плещется? – не понял я. 

Толмач на этот раз вместо молчания поведал сразу три очень похожих слова. Гармонь – это и не гусли, и не дудка, и не балалайка, но тоже для песенников пищалка. Гармония – это все чин по чину, всё ладно и упорядочено. Гормоны – гадость в крови. Вот и думай, про какую гармону он сказал.

– Не бери в голову, – отмахнулся вампир, – она сейчас не головой думает, а задницей. Через неделю-другую пройдёт.

Всеволод замолчал и посмотрел на входную дверь, которая осторожно открылась, и в неё зашёл одетый в чёрное человек. Даже на глазах у него были тёмные очки, а лицо спрятано под глубоким капюшоном.

– Извини, магазин закрыт, – осторожно произнёс вампир, пристально глядя на вошедшего. 

А тот сделал ещё несколько шагов и замер. И взор его был направлен на хозяина лавки.

– Тахо ахес виса вихмэ? – тихо спросил он таким голосом, что у меня мурашки по спине побежали, хотя я ни слова не понял. 

И Всеволод, судя по лёгкому недоумению, возникшему на лице, тоже.

– Можно по-русски? – спросил хозяин, а после небольшой заминки начал перечислять незнакомые слова: – Инглиш? Дойч? Эспаньол? Франсе? Италиана?

– Ханакши, – брезгливо процедил гость, будто таракана съел, и развернувшись направился к выходу.

У Всеволода от злости заиграли желваки, но он лишь проводил странного человека взглядом, а потом сделал глубокий вздох.

– Глеб что-то задерживается, – протянул он, долго глядя на дверь, где скрылся этот чёрный гость.

– Кто это? – спросил я, вставая с пола.

– Не знаю. Но он мне не нравится.

– Я про Глеба.

– А? – немого растерянно переспросил Всеволод, и видеть его таким было немного необычно. И хотя я не так давно с ним знаком, не верилось, что есть что-то, способное смутить бессмертного упыря.