Тысячелетний воин Ярополк

– Хочу поглядеть на его рожу, когда он увидит, каких малышек ты пригрел, – с лёгкой улыбкой произнёс Всеволод.

– Это кто это малышка? – фыркнула лесная дева, встала и потянулась, сверкнув голой задницей, отчего некоторые прохожие замедлили шаг. – Мальчик, ты ещё молоко сосал, когда я стала богиней того леса, что вырос на моих глазах. – Она разогнула два пальца на левой руке и растопырила ладонь правой, затем выставила их вперёд, чуть не задев лицо древнему вампиру. – Вот столько дубов сменилось на моей заветной поляне.

Вылез из земли, вырос, рухнул, а на его месте новый полез. Правда, сейчас там пепелище, но я всё равно богиня.

Я быстро глянул на Гореславу, которая не говорила раньше о причинах своего бегства к людям.

– Девочка, я уже две тысячи лет сосу не молоко, а кровь из человеческого горла.

– Тоже мне, долгожитель. – закатив глаза, протянула лесная дева, а потом спросила. – Две тыщи, это одна да ещё одна?

Всеволод ехидно прищурился.

– Пока ты своими прелестными ягодицами пеньки до блеска натирала, да тупым зверькам улыбалась, я весь свет обошёл.

Послужил во всех легионах, побывал на всех континентах. Я многие книги читал и у многих мудрецов учился. У меня подписок о неразглашении настоящей истории человечества больше, чем страниц во «Властелине колец».

– Пф, я не знаю, что за легионы и кто такие континенты. Мне это и не надо. Я и так богиня.

Я переглянулся с ухмыляющимся воеводой Сосновым, которого сильно забавлял этот спор древних сущностей, а Всеволод тяжело вздохнул, встал, быстро пожал руку Егору Олеговичу и поманил нас за собой.

Делать нечего, мы встали и пошли следом. Девочка оборотень забрала с собой булку с начинкой, которую жевала по пути, а лесная дева озиралась по сторонам и дёргала меня за рукав.

– Я вот эту одёвку хочу.

– Это ночная рубаха, – пояснял я, ломая голову и вспоминая, что шептал про это мой внутренний толмач.

– Ну, так я и буду ночью ходить. А как люди не мёрзнут в этом ночью на улице?

– Это не для улицы.

– А вон те бечёвки на чреслах зачем? – не унималась Гореслава.

– Ты вообще ничего не помнишь?

– Я это и не знала никогда. Тело что-то помнит, что-то нет. А это я не знаю.

– Это трусы, – со вздохом ответил я, – по уму должны быть одёжкой, но у женщин всё не как у людей.

Гореслава стрельнула взглядом, явно решив вернуть мне едкое слово попозже.

– Вы закончили? – холодно спросил Всеволод, достав из кармана небольшую связку ключей.