Имя мерзости: степь

– Ты это к чему хотел меня приобщить? – Тор в ярости кричит на шакала, уловив смысл варварских стихов, но тот уже давно почел за благоразумие заранее скрыться, и Тору остается лишь отборно ругаться на пяти языках и одном мертвом наречии. Под конец тирады Тор швырнул чашу истукану в потрескавшийся лик, чем вызвал бурное негодование Нордрона.

– Какая досада, – бормочет Тор, не теряя, однако, присутствие духа. – Должно быть, боги на меня в обиде – слишком часто я их убивал!

Более ничего не происходит, надергав пучки засохшей травы, Тор поджигает ненавистного идола.

Понаблюдав, как занимается пламя, Тор почувствовал себя гораздо лучше.

Затем Тор отключается.

Придя в себя у тлеющих угольков, Тор поднимается и бредет прочь, пошатываясь от голода.

– Еще немного и я буду готов пить собственную мочу. Вот только откуда ей взяться? – разговаривает он сам с собой, что давно уже стало привычкой.

Внезапно лоб его, там, где подобно раковой опухоли или мистическому третьему глазу расплывается кровавый опал, пронзает раскаленная игла.

– Да, я ощущаю, как пробуждается твоя воля, Кукольник, – кивает Тор, останавливаясь на вершине. – Этого ли ты хочешь, чтобы я следовал зову камня? Что ж, посмотрим, что ты можешь мне дать.

По щиколотку в грязи он продирается сквозь поросль покрытых шипами злаков, перепачканные земледельцы, преимущественно женщины и старики, бросая жалкие орудия труда, разбегаются в разные стороны, вопя от ужаса. Путь Тору преграждает тощий степняк с занесенной мотыгой, не останавливаясь (откуда только взялись силы?), Тор делает быстрый выпад и нападавший остается лежать позади.

Где–то плачет забытый ребенок, Тор перешагивает скулящую старуху, слишком дряхлую, чтобы бежать, поэтому пытающуюся просто не попасться под ноги. Ведомый Кукольником он не находит места промедлению или удивлению, как нету места состраданию когда он достигает поселка.

Толпа, понукаемая чернобородым колдуном в расписанной бессмысленными узорами мантии, предприняла вялую попытку закидывать его камнями; даже не замедлив шага, Тор надвигается на них, методично отбивая мечом летящие камни.

– Древние говаривали: правитель, не могущий повелитель рабами, есть пастух, ведомый стадом, – изрек Тор, остановившись, окидывая насмешливым взглядом одиноко стоящую фигуру.

– Они бросили меня! Они сбежали! – ошеломлено бормочет колдун, пальцы его торопливо ощупывали прикрепленные шнурами к поясу амулеты.

– Верно.