Алекс Бринер. Последний ранг. Том 2

Затем схватила ведро с водой и, подскакивая, отправилась вытирать пыль с телефона на тумбочке.

— Они мне никогда не нравились, — добавила она. — И тяжёлые впридачу.

Я распаковал их сам — мне было любопытно, что это за «быстрые» доспехи.

Оказалось, что внутри коробки лежали только наручи, поножи и тонкий обод на голову. Всё это чёрного цвета и из стальных пластин, обшитых тканью. На каждой вещи имелись такие же белые точки, как и на перчатках Эсфирь.

Прочитав на упаковке, как они активируются, я быстро надел на себя всё, что было из вещей.

Ну а потом поверх меня выросла проекция доспеха красного цвета.

Не сказал бы, что мне стало тяжело. Да, веса прибавилось, но он распределился по телу и не создавал проблем. Причём защита покрыла меня полностью, даже шлем образовался. Это походило на пластинчатую бригантину. Точнее, на её проекцию.

— Упаковка обеспечит защиту от пятидесяти ударов! Учти! — с деловым видом сообщила мне Эсфирь, вытирая пыль с журнального столика.

Она оказалась права.

Проблема была в том, что глаза видели только проекцию, а мозг никак не хотел воспринимать эту поделку алхимиков за настоящую вещь. Будто это не доспехи, а значит, их тут нет. Вес как будто брался из ниоткуда.

Но всё равно было неплохо.

Я снял с себя «Быстрый доспех» и открыл последнюю упаковку с поясом… и тут же улыбнулся.

— А вот это я забираю себе!

Мой оруженосец Бонце отдал бы всё за такой пояс! Да я сам бы не отказался!

Это был кожаный ремень с ячейками, и каждая из них скрывала пространственный карман. Скорее всего, совсем небольшой, но даже это было удобным: вещи можно легко носить с собой, не прилагая усилий. Можно надевать в поездку или просто носить до первой надобности.

— Это на десять карманов! — опять объявила Эсфирь. — Можешь захватить с собой в Академию перекус, или бутылку воды, или карандаши с альбомом, тетрадки там всякие, книжки.

— Или что-то поинтереснее, — добавил я, не став снимать ремень.

— Ты же помнишь, что этого ремня хватит на месяц, да? А те, что обычно в розовой упаковке — это на неделю, — обозначила Эсфирь веско, а потом вздохнула и с печалью произнесла: — Мама по секрету сказала мне, что хотела создать ремень на год. Только она не успела.

Вся радость девочки сразу померкла.