Восставший.

Он вытащил из кармана ручку и открыл нужную страницу в журнале.

– Державин Илья Фёдорович, – спокойно ответил я, пытаясь всем видом показать, что процедура для меня не в новинку.

Он вновь посмотрел на меня, снова слегка нахмурился.

Только сейчас я понял, что допустил банальнейшую ошибку. Если у Матвеевых везде свои люди и они ищут меня, то что им мешает подкупить каждого администратора таких гостиниц. Они ведь спалили моё именье, а значит, с лёгкостью могли предположить, что жить мне придётся в подобных местах.

Но пути назад уже не было. Я быстро проверил его ауру, на всякий случай, чтобы быть готовым забрать часть его сил и сбежать с их помощью.

Но он оказался пуст.

Впрочем, на его лице вновь была улыбка.

– Могли бы вы предоставить какой-то документ, уважаемый Илья Фёдорович?

Тут то я и понял, что документа, как такового у меня нет. Осталась только записка о том, что мне нужно вступить в наследство. Впрочем, там была печать, может это их устроит.

Я достал бумагу и протянул ему, при этом сразу же попытавшись объясниться.

– Вы могли слышать о пожаре в моём имении. К сожалению, огонь не щадит документы, как и сам дом. Осталось только это. Замена занимает время, сами понимаете.

Видимо его это вполне убедило и о пожаре он слышал.

– Да-да, конечно. Всё в порядке, – он бережно протянул мне лист обратно. – Сейчас выдам ваши ключи.

Он отошёл к стене, где расположились несколько ящичков. Открыл один из них и вытащил массивный, вытянутый ключ с деревянной биркой.

– Номер восемьдесят три, восьмой этаж, – он положил ключ передо мной. – Я могу ещё чем-то вам помочь?

– Нет, спасибо.

Я взял ключ и убрал в карман.

– Лифт по левой стороне, – администратор указал рукой в нужном направлении. – Приятного прибывания в сердце империи.

Тут есть лифт! С этим изобретением я был знаком. Каждый раз оказываясь в теле очередного существа…в этом случае, в теле человека, я ненавидел одну вещь – лестницы. Благо сейчас я смогу их избежать.

Я подошёл к деревянным дверям и нажал на кнопку.

Надавив на кнопку с цифрой восемь, двери вновь закрылись я и впервые за долгое время остался полностью один. Лифт был совсем небольшим, от силы сюда могли поместиться человека три моей комплекции, поэтому мысль о том, что со мной не было других пассажиров, меня радовала.

Лифт уносил меня вверх, на последний этаж. Хотя “уносил” – это не совсем верное определение.