Чёрный хребет

Это гораздо медленнее, есть шанс полететь вниз и переломать все кости, зато моё приближение никто не увидит.

Дестью этажами ниже я слышу подозрительный шорох. Следом за ним ещё один.

Спускаюсь дальше. Скрип двери.

– Стой, – говорю. – Подожди.

Зажигаю факел, спускаюсь ещё ниже и вижу дверь, закрывающуюся прямо передо мной. Стою перед дверью с горящим факелом.

– Эй, – говорю. – Меня зовут Гарн.

Тишина в ответ.

– Меня послал твой отец, чтобы я убедил тебя вернуться к нему.

Скорее всего, девушка с другой стороны меня даже не понимает: заткнула уши платком, поверх закрыла ладонями и сидит в углу, надеясь, что я пройду мимо.

– Открой, пожалуйста, – говорю. – Давай поговорим.

Стою, прислонившись к двери, ощущение, будто разговариваю сам с собой.

– Я знаю, что ты там. Я видел закрывающуюся дверь.

Молчание. Отчаянная надежда, чтобы её оставили в покое.

– Я не хочу тебе навредить, честно, – говорю. – Могу поклясться чем угодно. Я просто хочу, чтобы отец и его дочери воссоединились и снова жили как нормальная семья.

Никакого ответа.

– Ладно, – говорю. – Сейчас я постараюсь выбить дверь, но ты не бойся. Я честно не хочу тебе навредить.

Кладу факел на пол, отхожу подальше, а затем влетаю в дверь с ноги. Она оказалась достаточно прочной, чтобы остаться на месте и лишь издать громкий хлопок.

– Не бойся, – повторяю. – Ничего страшного не происходит.

Бью ногой в дверь ещё раз, ничего не меняется. Беру метательный нож из-за пояса и ковыряю коробку двери в районе ручки. Древесина старая и сухая, из-за этого лезвие может подковырнуть лишь отдельные волокна. Если посидеть достаточно долго, то можно полностью выковырять замочную скважину.

– Будет намного проще, – говорю. – Если ты сама откроешь.

Ковыряю дерево ножом, снимаю слой за слоем, пока не остаётся ничего, за что мог бы зацепиться засов.

Вхожу в комнату: внутри никого.

– Можешь, пожалуйста, послушать меня? – спрашиваю.

Продолжает смотреть, не двигается.

Вздыхаю.

– Извини...

Тяну её за руку и вытаскиваю из-под кровати. В этот момент у неё начинают литься слёзы, бесконечным потоком.

– Пойдём, – говорю. – Я отведу тебя к отцу.

Ревёт ещё сильнее.