Чёрный хребет

Пыхтит, взбирается с ужасающими усилиями, я иду сзади и подстраховываю, чтобы он не оступился и не покатился вниз.

А лифта здесь нет?

Мы проходим всего два этажа, когда оказываемся на самой вершине башни: она расколота, с одной стороны полностью отсутствует стена. Через дыру можно увидеть небо и бескрайнюю пустыню, тянущуюся до горизонта.

– Но, – говорю, – как мы здесь оказались? Я поднялся в сумме этажей на пятнадцать.

– Эта башня, – отвечает. – Она слушается меня. Я могу спуститься на этаж ниже и оказаться у самого подножия.

– Сколько же здесь всего этажей?

– Я не считал, – говорит. – Никогда не проходил их целиком.

Подхожу к краю обрыва, смотрю вниз. Земля далеко-далеко: находись там человек, я бы даже не смог разобрать его с такой высоты. Отсюда даже виден чёрный хребет далеко на западе. Это означает, что и башня должна быть видна с хребта, но мы её не видели, когда переходили горы.

Ещё одна из загадок этого мира: башню в сотни этажей нельзя увидеть издалека. Только если подойти вплотную.

Здесь, на вершине, стоят несколько длинных, резных, деревянных столов со множеством стульев. Широкий и пыльный ковёр на полу. Картины на стенах: все изображают незнакомых людей в мрачных тонах.

– Присаживайся, – говорит. – Еда вот-вот будет готова. Только сначала вымой руки.

Неподалёку стоит шкафчик с широкой чашей. Старик подходит к ней, умывает лицо, протирает руки, идёт к столу.

Никогда не был брезгливым человеком: мог доесть хот-дог, упавший на асфальт – отряхнуть и нормально. Мог пить из одной бутылки с кем угодно. Но смотрю на эту чашу, где только что старик помыл руки... гляжу на мутную воду и умывать лицо вовсе не хочется.

С другой стороны, идти грязным за стол тоже неприятно.

Умываюсь, мою руки.

– Я уже очень давно ем в одиночестве, – говорит. – Успел позабыть каково это – обедать в компании.

– С радостью присоединюсь, – говорю.

Старик садится во главе центрального стола, я – точно напротив него.

На столе расставлены тарелки – серебряные. Вокруг каждой из них – серебряные столовые приборы. Весь центр стола накрывают подносы для еды, закрытые крышками.

– Ты уже познакомился с моими дочерьми? – спрашивает.

– С Хельдис.

– А, милая, прекрасная Хельдис. Ни один отец не должен в этом признаваться, но у меня есть любимые дочери и Хельдис – одна из них.