Чёрный хребет

Мы снова бросаемся на мужчину втроём, прижимаем костяной клинок к земле и колотим, избиваем не только оружием, но и кулаками, ногами. Несмотря на наше многократное преимущество, ответить дикарь всё-таки смог: он схватил мою руку, поднёс её ко рту и вцепился зубами.

Кричу от боли, пытаюсь вырваться, но острые зубы дикаря всё глубже погружаются в кожу. Он трясёт головой, как собака, вцепившаяся в кость. Несколько секунд и он дёргает голову на себя, а вместе с ним остаётся мой мизинец.

Со страхом и болью отскакиваю назад, держа перед собой изуродованную руку.

– Держите его! – кричит Буг.

Мы с Хобом прижимаем дикаря к земле, я налёг на правую руку, Хоб – на левую. Нашего веса едва хватает, чтобы удержать его. Буг отходит ненадолго и тащит на этот раз огромный валун.

– Осторожно!

Он бросает камень на голову дикаря с хлюпающим звуком и на этот раз мужчина точно не встанет. Конечно, если он не умеет передвигаться с расплющенной головой.

– Кажется, всё, – говорит Хоб.

– Да, наверное, – подтверждает Буг.

Татуировки мужчины продолжают светиться в темноте. Выглядит так, будто дело не закончено.

– Или встанет? – спрашиваю.

Стоим втроём над дикарём и не знаем, что ещё сделать, чтобы остановить его. Смотрю на костяной клинок – тот сияет лёгким красноватым светом в ночи, раньше я этого не замечал.

Наклоняюсь, чтобы подобрать оружие – клинок неожиданно исчезает, не оставив и следа, испарился словно состоял из дыма. Лишь красная светящаяся бусина осталась на его месте.

Держу её на ладони, перекатываю между пальцами. По размеру как жемчужина, но прозрачная, с клубом красного вещества, переливающегося внутри. Она испускает слабый красный свет. Бросаю её в мешок с едой.

Стоим ещё минуту над дикарём, ждём, поднимется ли. Татуировки со временем начинают сиять все тусклее, мужчина не поднимается.

– Значит, без головы не встанет, – констатирует Хоб.

– Вот и хорошо, – отвечает Буг. – Значит никого больше не похитит и не убьёт.

– А теперь бежим, – говорю. – Пока гумендовцы не хватились пленников.

Мчим со всех ног вдоль хребта к тому месту, где мы его переходили.

Ночь переходит в день, а за ним наступает вечер. Наши запасы провизии и воды истощены, мы устали, почти валимся с ног, откушенный палец ноет и кровоточит, а впереди ещё переход через горы.

Путь через чёрный хребет, которым мы шли, опознать можно по небольшой ложбинке у подножия: подняться по ней в горы проще всего.