Чёрный хребет

Только что у него похитили сына и он не может остаться дома, долг зовёт его перейти хребет и сразиться.

– Я пойду с тобой, – говорю.

– Нет, не пойдёшь, – отвечает.

– Ещё как пойду.

– Ты останешься дома и будешь присматривать за мамой, Бугом и сестрой.

Илея плачет и слёзы текут на мешок, в который она складывает вяленое скорпионье мясо и бурдюки с водой. Холган молча подходит к ней, берёт за плечи, прижимает к груди. Они стоят обнявшись, а мы с Бугом и Цилией смотрим на немую сцену прощания.

Холган не знает, вернётся ли, но всё равно уходит.

– Что происходит? – спрашивает сестра. – И где Вардис?

– Папа с Вардисом идут в поход, – говорю.

Сестра принимает мою ложь, но не успокаивается. Она чувствует: что-то не так.

Муж с женой прощаются и Холган выходит наружу, прихватив нож. Мы с Бугом следуем за ним к дому Шибы. Староста выходит к нему навстречу мрачнее ночи.

– Холган, – говорит, – я нашёл только двух людей тебе в помощь. Милона и Чемпина.

– Милона? Ему же за шестьдесят.

– Лира с бабкой когда-то вылечили его, вот он и хочет спасти девочку, пусть даже ценой жизни.

– Понимаю, – говорит.

– Это ужасно, но как есть.

– Ладно. Скажи Милону, его помощь мне не нужна – будет только замедлять. Мы пойдём вдвоём с Чемпином.

Холган с Шибой обнимаются как старые товарищи, мы с Бугом и Хобом смотрим на это и молчим.

Выходим на улицу, там уже топчется Чемпин с мешком за спиной и дубинкой на поясе.

– Это, – говорит Холган мне и Бугу. – Идите домой, успокойте маму.

По очереди подходит к каждому из нас, обнимает, целует в макушку. Они с Чемпином уходят.

– Два человека – это же издевательство, – говорю. – Их там убьют.

– Да, – соглашается Хоб.

– Даже если на их стороне будет преимущество скрытности.

– Никто больше не хочет, – мрачно замечает Буг. – Все испугались.

– Как ты войдёшь во вражескую деревню командой из двух человек? Никак. Холган идёт на смерть и знает это.

Смотрим на спины удаляющихся людей и не знаем, что нам делать. Идти домой спать? Мы не заснём. Ходить по деревне и искать других добровольцев? Это уже сделал староста. Не послушали его – не послушают и нас.

– Не знаю, как вы, – говорит Буг. – А я иду за своим братом.