Чёрный хребет

Усилиями деревенских огонь постепенно уменьшается, второй дом спасён, но первый сгорел дотла, придётся заново его отстраивать. Ничего – для дарграговцев это пустяк. Помогут, построят, в беде не оставят.

– Что здесь происходит? – внезапно появляется староста.

Похоже, старик спрятался в подвале с первым горном и вылез наружу только сейчас, когда опасность миновала.

– Фарграг снова напал, – отвечает кто-то из толпы.

Старик осматривает тела на земле с ненавистью и презрением. Доходит до мёртвого дарграговца и с ужасом припадает на колени.

– Эмриц! – воскликает. – Они убили Эмрица! И Рагтуна тоже!

– Там ещё и Харадс на стене, – говорю.

Старик смотрит на меня с неодобрением. Похоже, считает, что всё это – моя вина. Не понятно как именно я с этим связан, но совершенно точно моя. Он невзлюбил арбалеты, невзлюбил тренировки на стадионе и то, как молодёжь прислушивается ко мне, хотя в деревне должен быть всего один авторитет – он.

– Мы их расстреляли, – говорю. – Хорошо, что мы собрали столько арбалетов.

– Это всё ваши чёртовы железяки, – отвечает. – Они унесли с собой вилки из железа, ножи из железа, плуг из железа. Потом решили, что хотят ещё больше и пришли за новыми товарами.

– И что же, выкинуть всё железо, все припасы, ничего не иметь только для того, чтобы врагам нечего было у нас награбить?

– Так выживали наши предки и благодаря им мы до сих пор живы. Твой отец, твой дед, твой прадед: все они в своё время убегали в горы и прятались, чтобы потом родить сына.

– Я отлично понимаю, к чему это приведёт, – говорю. – Я хочу, чтобы они больше не вскакивали посреди ночи, не гадали, кого варвары убили в этот раз.

Старик входит в сгоревший дом, покачивая головой в негодовании. Я бы не рискнул соваться туда – крыша может обвалиться в любой момент. Выходит с ещё более печальным лицом.

– Там Массина, – говорит.

Девушка из башни. Старик смотрит на меня так, будто это я лично её прикончил.

– Сука, – шепчу.

Каждого жителя деревни жалко, но перед девушками из башни чувствую личную ответственность – я же привёл их сюда.

– Сколько это должно продолжаться? – спрашиваю у окружающих, сжимаю рукоять меча на поясе. – Сколько нам ещё сидеть здесь и оплакивать погибших?

– И что ты предлагаешь? – спрашивает Саргот.