Душа Мирабэль

Я лежал в госпитале, когда меня разбудили странные звуки. Я понял, что издаю их сам. Моё горло было рассечено, я чувствовал горячую кровь, которая фонтаном вырывалась из меня.

В этот момент в палату забежал целитель и быстрыми заклинаниями исцелил меня. Тогда я ещё был человеком. Кровь остановилась, края раны срослись прямо на глазах целителя, и он убежал дальше исцелять тех, кто ещё мог выжить.

Я был не первым, кому удалось выжить в том госпитале. В госпиталь уже спешили солдаты, подняв тревогу. Я потерял много крови, а разорванный бок не добавлял мне сил.

Я едва встал и, цепляясь за стены палатки, пошёл на шум. Выйдя на улицу, я увидел целителя. Он был весь в крови, сидел на земле и держал голову руками, что-то шептал. Я подошёл ближе.

«Он здесь, он всё видит, он в моей голове, он контролирует меня! Я не хотел, я пытался сопротивляться, я кричал, но мой рот не открывался. Я шёл и резал одного за другим», — повторял он снова и снова.

В этот момент прибыл командир. Целитель-архимаг как раз выходил из госпиталя.

Его взгляд на секунду задержался на ученике, который был достаточно сильным одарённым. Но война сломала его, он не справлялся с грузом ответственности. Он не мог спасти всех, и кто он такой, чтобы выбирать, кого спасать?

Когда он делал выбор, и солдат умирал перед ним, его душа погружалась в отчаяние, с каждым разом всё глубже. Пока не почувствовала тьму, которая обещала покой.

Юноша и сам не заметил, как оказался на самом дне. Но он вынырнул оттуда уже другим человеком — с ясным разумом и быстрыми, умными мыслями.

Он спасал людей одного за другим, правильно оценивая ситуацию: кто может подождать, а кого нужно спасать прямо сейчас.

Но пришло время расплаты: он перерезал горло всем, кого спас.

Битва бывает разной: иногда мы сражаемся на поле боя, а иногда в битву вступают воля, характер и сила души. В таких сражениях сложно перехитрить врага, особенно когда он знает о тебе всё, а ты о нём — нет. Особенно когда врагом оказываешься ты сам для себя.

Оборонительные отряды других подразделений успешно справлялись с монстрами.

Я видел только тех, кто отбился от основной группы, или раненых.

Во мраке и тумане, царивших на той стороне обрыва, невозможно было ничего разглядеть. Рассвет скоро должен был наступить, но туман не рассеется так быстро.

Я напряг зрение, используя способности, дарованные мне как «бессмертному по праву создания». Мои глаза загорелись красным огнём. Я не увидел ничего такого, что мог бы заметить обычный человек.