Триединый 2: Клинок Средоточия

— Спускайся! Падай! Аааах! Я оскверню тебя! Я съем тебя!

Будто позабыв обо мне, сургат откатился к входу в башню. Одни щупальца начали подбирать вывалившиеся камни, другие, раскачивая и толкая, вытаскивали из кладки новые блоки.

Углядев в этом удачный случай, чтобы добраться до тела твари, я бросился вперед. Краем глаза заметил, что Келл сделал то же самое. Бежал он, отчаянно хромая, шатаясь и матерясь.

В воздух взвился сразу десяток здоровенных каменюг. Большинство предназначалось Дарио. Но штуки три полетели к нам с паладином.

Каждый из нас сумел уклониться. Но это было только начало. Демон с резкими воплями без остановки швырял в нас булыжники: не особо метко, но зато сразу по девять-пятнадцать штук.

Один из камней полетел в сторону Селии. Увидев это, Дарио коршуном спикировал, закрыв сестру собой. Он громко закричал от боли, когда каменный блок, размером с три кирпича врезался ему в бедро.

Почти одновременно камень покрупнее сшиб с ног Келла. Паладин покатился, лязгая по плитам частями латного облачения.

Не видя других возможностей одолеть демона, я кинулся вперед, лавируя между летящими камнями с помощью шестого чувства. Когда я уже решил, что сумею добраться до сраного чудовища, меня в грудь будто ударил гигантский молот. Так и не поняв, был это блок, вывороченный из башни, или тварь достала меня несколькими щупальцами одновременно, я отлетел назад и упал на камни.

Дыхание перехватило, тело пронзила неописуемая боль. Несколько мгновений я не мог пошевелиться.

Сжав челюсти, я приподнялся. В горле запершило, и я закашлялся. Рот наполнил вкус крови.

Повернувшись, я увидел неподвижную Селию. Поодаль, вытянув к сестре руку, лежал Дарио.

Услышав приглушенный скрежет, я посмотрел в противоположную сторону. Там, стоявший на колене паладин, ухватившись обеими руками за меч, пытался использовать его в качестве опоры, чтобы встать.

Мэльволия лежала в той же позе, что и раньше. Из-за шлема я не видел ее лица, но надеялся, что девушка еще жива.

Меня накрыла шевелящаяся тень.

— Смерть! Смерть! Боль! Отчаяние! — брызгая липкой слюной, синхронно вопили пасти сургата. Глаза перестали вращаться и уставились на меня.