Первый паладин. Том 2. Магистр.

Я ухватился руками за самую крепкую на вид балку и подтянулся, дабы можно было взглянуть на доски сверху. Наверху было довольно мрачно, и я призвал небольшой светляк.

Доски были довольно свежие, но слой пыли пришлось сдуть.

– Вот оно! – Полушепотом воскликнул я, когда на нескольких досках я обнаружил подозрительные символы, как те, что используют колдуны.

Один из них выглядел, как скрещенные куриные лапы, другой, как перечеркнутый треугольник. Ну, а третий представлял собою просто какое-то абстрактное сочетание линий.

Достав из сапога нож, я убрал темные символы и соскочил вниз.

– Откуда эти доски? – Спросил я у старика.

– Ну, так из леса вестимо. – Развел тот руками.

– Что, прямо в таком виде там и растут?

– Нет, конечно. На пилораме княжеской разрешают брать те, что получились плохо. Для продажи негодные. Князь сам разрешил! Для своих подданных, стало быть.

– В какой стороне пилораму искать?

– Так вот оттуда с деревни выезжаете, так и по тропинке прямо в лес. Там найдете.

– Спасибо, уважаемый.

За пределами деревни до этого хранивший молчание Алистер поинтересовался:

– Что-то нашлось?

Я кивнул:

– Запретные символы. Вырезаны прямо на досках. Еле заметно, но профессионально.

– Так может это строители сделали?

Я поднял брови и посмотрел на столичного мага:

– В деревнях жители сами себе строители.

– Ах. – Хлопнул себя по лбу Алистер. – Действительно.

– Так Вы думаете, что в этом замешан кто-то из работников лесопилки?

– Пока что это единственная зацепка.

Двигаясь по лесной дороге, мы повстречали уже знакомую нам травницу, шедшую в противоположном направлении на выход из леса. Женщина проводила нас недобрым подозрительным взглядом, и мы с Алистером переглянулись, понимая друг друга без слов.

Уж слишком странно она себя вела. И можно было бы сослаться на то, что в лесу она собирает нужное ей сырье. Но уж слишком часто она появляется на пути расследования.

Немного углубившись в лес, мы начали слышать приближающиеся звуки топора и пилы.

Посреди леса находилась обширная просека, на которой наличествовали деревянные сооружения, представляющие собой в основном навесы, под которыми трудились суровые бородатые мужики. Они сгружали распиленные бревна, а также таскали их в отдельное закрытое помещение, из которого доносились звуки циркулярки.