Первый паладин. Том 2. Магистр.

– Вы не представляете, как было страшно. Мы с детьми укрылись в подвале, но эти существа никак не исчезнут.

– С детьми говоришь? – Заулыбался тот, кого называли Хруч. – Слышите, парни? – Обернулся он. – И много тут детей? – Всё также скалясь, уточнил он у женщины.

– Конечно много! Это же детский дом! – Ответила та, но тут же осеклась, увидав несоответствующие обстановке довольные выражения лиц.

– Детский, говоришь? Так даже лучше! – По-хозяйски засунул большие пальцы рук за пояс предводитель шайки. – Ну, значит показывай.

Женщина опешила и начала испуганно открывать и закрывать рот, но в итоге промямлила:

– А разве... Разве вы не ополчение?

Разорители в ответ лишь заржали, и Гадриил понял, что пора заканчивать этот балаган.

Он насчитал восемь противников. Экипировка, как обычно, у всех была разная.

Предводитель шайки щеголял в длинной кольчуге, явно ему не по размеру. Зато на поясе у него висел одноручный меч, а за спиной круглый щит. У остальных были либо боевые топоры, либо копья.

Стоявший слева от Хруча разоритель дернулся в сторону женщины, широко расставив руки в объятиях, но Гадриил прервал его акт внезапного дружелюбия.

Кара с легкостью пробила стеганку, сбивая свою цель с ног и отбрасывая её на три метра в сторону.

Разорители переполошились и разом уставились в сторону Гадриила, выходящего из-за угла.

– Семь. – Тихо пробормотал он себе под нос, мысленно сетуя на глупый расход сил, которые ему скоро понадобятся.

– Ты еще кто?! – Воскликнул один из разорителей, но увидев символ на накидке рыцаря, осекся. – Такой... Вы же все должны быть там...

Шайка стала медленно отступать назад, а Гадриил, напротив, сделал несколько шагов вперед, оказавшись между испуганной женщиной в дверях детского дома и разорителями.

– Да вы чего, парни?! – Бодрился низкорослый главарь. – Он же всего один!

Но "парни" были наслышаны о способностях адептов света, и лежащий сейчас без дыхания их товарищ, слухи только подтверждал.

Гадриил где-то потерял свой щит, но меч остался при нем. Он демонстративно медленно начал вынимать свой полуторный клинок из ножен, проговаривая:

– Щит мой – вера, а меч мой – карающая ярость. Я избранник его, и длань карающая отступников! – По клинку привычно пробежала огненная рябь, а в глазах молодого паладина загорелись две искорки, свидетельствующие о том, что его восприятие и рефлексы были выкручены на максимум.