Законы Рода. Том 4

Воспоминания смазались за эти годы, но именно волнующий сердце трепет от открывающихся видов был таким же. Такое не забывается.

— Лифты… Где там левый? — прошёл я через удивительный холл, выделяясь из толпы своим современным элегантным костюмом. Большая часть людей заморачивались и одевались весьма экстравагантно и, я бы сказал, старомодно.

Двери приветливо открылись. Я вошёл внутрь и нажал на четвёртый этаж. Не успела дверь закрыться, как чья-то ладонь схватилась за двери и не дала им закрыться.

О! Цербер! Судя по роже, боевым шрамам да отметинам на руках – это именно он.

— Хм… Абитуриент? — осмотрел он меня с ног до головы и не нашёл символов академии на моей одежде.

— Всё верно, Иннокентий Игнатьевич, — улыбнулся ему, и двери закрылись.

— Мы знакомы?

— Никак нет. Просто угадал, как вас зовут.

— Опять какая-то шавка слухи обо мне распускает?

— Без понятия. Спрашивал, куда мне советуют поступить из факультетов, сказали на боевых магов идти к Иннокентию Игнатьевичу, самому искусному и серьёзному преподавателю в стенах академии, — ответил ему, пока лифт ехал на нужный нам двоим этаж.

— Нет. Уж лучше на практическую магию поступай, если дар позволяет. Или ещё куда. Мне лишний труп на факультете не нужен.

Двери лифта открылись, и я шагнул вперёд первым, перекрывая выход в коридор. Обернулся к магу и, смотря прямо в глаза, задал вопрос:

— Почему сразу труп?

— Потому что без внимательности ты сдохнешь ещё до выпуска. Как можно было не заметить, что этот лифт для преподавателей и высшего дворянского сословия? Русским же языком, чёрным по белому написано!

— Тогда почему вы до сих пор живы? — Я поднял вверх руку с перстнем и, прикрыв большим пальцем символы и герб рода Берестьевых, показал его магу.

Я освободил проход и направился в кабинет ректора, мысленно коря себя за несдержанность. Впрочем, я всё равно не собираюсь быть скромным тихоней, что сидит на лекции за первой партой.

— Симпатичные горгульи, — оценил я две статуи перед входом в крыло с кабинетом ректора.

— САМ ТЫ ГОРГУЛЬЯ! — открыв глаза и недовольно сморщившись, рявкнул каменный голем.

От морщин этих у него появились трещины на лбу, которые, впрочем, моментально сгладились и заросли, стоило ему вновь закрыть глаза.

— Понял.