Арена Всех Миров

Как только первый порыв был полностью удовлетворён, эльфийка наклонилась, поднимая Мерил за волосы. Если бы девушка сейчас могла мыслить и осознавать, то точно испытала бы отвращение от того, что видела. Женщина перед ней исказила лицо, жадно пуская слюни. Её глаза то расширялись, то сужались. Руки коснулись талии бывшей наследницы Семьи Огня, а затем поднялись выше. Вскоре Линдаэль её обняла, кладя свою голову на тонкое девичье плечо.

Её обжигающий шёпот проник прямо в ухо Мерил.

— Ты моя, слышишь? Да… Только моя.

Как только эльфийка была готова, она позвала свою пленницу за собой по саду в сторону выхода из замка. Линдаэль придумывала на ходу особенности походки, во всю продолжая открыто говорить про все свои извращения. Полная безнаказанность породила в ней непреодолимую наглость. Ныне Мерил опустила голову, медленно семеня следом за своей хозяйкой, которая гордо шагала впереди.

— Было бы забавно привязать тебя к карете и пустить её на полной скорости по главным улицам Высшей Арены, но оставим эту шалость на потом, — усмехнулась эльфийка, мечтательно вздыхая. — Столько неизведанных возможностей. Да будет тебе известно, что эльфы невероятно выносливы и гибки. Особо не поиздеваешься над теми, для кого большая часть трудностей не в тягость. Но вот ты… Человек. Да, это будут волшебные десятилетия! Отвечай, дрянь, как я тебя научила.

— Спасибо, великая госпожа, что обратили на меня своё внимание, — раздалось в ответ подобострастно.

— О да, это прекрасно! — закатила глаза от экстаза Линдаэль.

Следующие несколько часов они провели в прогулках по знакомым эльфийки. Где-то она нагло демонстрировала рабыню, заставляя ту себя унижать различными способами, а в других использовала в качестве оплаты за некоторые из товаров, представляя торговцам человека в качестве объекта осмотра. А желающих было очень много.

Затем наступал вечер, и контроль перехватывал охочий до женского тепла Кирлаэн. Ей приходилось томно стонать, шепча его имя в порывах грубой и животной страсти. Теперь даже молчание перестало быть её инструментом защиты. Артефакт усилил давление, избавляя от такой мелочи. Девушка тонула в чёрном омуте бесконечной пытки, где она даже не осознавала сам факт происходящего.

Её личность стиралась.

Ритм жизни приобретал конкретную последовательность.