Арена Всех Миров

Его глаза налились ярким светом, настолько много сил старик сейчас использовал, но при этом новичок напротив него продолжал использовать одну руку, хоть и гораздо серьёзней, чем изначально. Да, старший наставник не использовал всю свою силу, которая могла бы разнести большую часть здания, но для обычных воинов Средней Арены имеющийся уровень и так стал бы смертельным исходом.

— Может магия для моей техники комфортней, чем прямые физические техники? — предположил мысленно Криз. — Я бы это сравнил с тем, что было до этого в Малой Арене, где меня несколько раз практически побеждали.

Взгляд держащего удар встретился с напавшим.

— Как думаешь, есть ли в тебе честь? — спросил его Криз.

— Что?! — закричал его противник. — Да как ты смеешь говорить это мне, воину седьмого ранга?

— Вот оно как. А что, если я тебя убью? Бросятся ли за мной стражники, ммм?

— Смешно… Смешно… — скрипуче засмеялся Лод.

— Понятно, — кивнул охотник за головами, резко исчезая из поля зрения ошеломлённого старика.

Криз стоял в своём зале разума, разглядывая снег под ногами. Техника старшего наставника смогла пробраться в это место, но не нанесла никакого существенного урона. Похрустев сим украшением, мужчина добрался до чаши с кровью, наблюдая наличие совсем небольшого количества жидкости на самом дне.

— Как же мало осталось. Неужели я перестал злиться? — подумалось ему. — Может попробовать себя разозлить как-то?

Он присел около постамента с сосудом и начал раздумывать о том, как осуществить задуманное. Криз вспомнил, как его учили бороться с омерзением от убийств, которые ему приходилось совершать за деньги богатых людей. Представлять нечто хорошее, тёплое, доброе. Лучшую жизнь, до которой ему никогда не добраться.

— А если попробовать наоборот? Представить что-то плохое… Жуткое… — прошептал охотник за головами, выдыхая пар даже в собственном подсознании.

Он стал перебирать. Мёртвые лица. Крики. Но ничего не могло тронуть его сердце, что за годы жизни наёмника очерствело. Но случайно среди всей череды богатое на образы воображение нарисовало совершенно иную, отличную от всего до этого, картину. Селин. И этого старика, который её медленно убивает, разрубая мечом на части. Её крики. Её мольбы о помощи.