Арена Всех Миров

— Не знаю. Тогда, на эмоциях, я была готова хоть сразу на край света идти. Сейчас… Сейчас я ничего не понимаю. Моё сердце стучит чаще, стоит мне только задуматься о свободе, которой у меня никогда и не было. Шейд наверняка думает о том же самом, как и твоя торговка. Ты человек с той стороны, Криз. Нам, жителям Арены, этого никогда не понять. Это искушение и страх.

— Я могу тебе предложить один вариант, — мягко сказал он ей, вставая и обходя стол, после чего поднял за собой. — Закрой глаза.

Женщина послушно последовала его совету.

После этого Криз прикоснулся губами к её изящному уху, начиная мягко туда нашептывать.

— Когда я был простым и наивным охотником на преступников, меня всегда терзали сомнения о том, стоит ли мне рисковать ради хотелок богатых людей. Так получилось, что многие из моих целей были кем угодно, но только не убийцами или грабителями. Опальные аристократы, бунтующие крестьяне и так далее по списку.

— И что? Ты всё равно их убивал? — не выдержала блондинка, спросив.

— Да. Потому что я ещё до всего этого принял решение.

Мне нужно было найти способ существовать. Сразу, резко. Не думая ни о чём дальше. На самом первом задании. И именно этот факт позволил мне дальше стоять на своих принципах. Мне пришла мудрость. Настоящие решения не принимаются долго. Это зов сердца, отнюдь не разума. Так скажи мне, куда зовёт тебя оно?

— С тобой, — прошептала Селин, а затем открыла свои глаза. — Но я боюсь…

— Что может быть страшнее жизни на Малой Арене?

Распорядитель улыбнулась сквозь слёзы.

— И верно… Вряд ли в этом мире есть нечто страшнее этого.

Их губы мягко соприкоснулись, а затем женщина жадно потащила его к своей кровати.

— Я долго сдерживала себя. Ты сначала соблазнил бедняжку Шейд, затем притащил её соперницу… И всё на моих глазах, — жадно шептала она, придавливая его в постели. — Бесстыдник.

— Но что делать, если мне повезло встретить сразу трёх честных и добрых красавиц? Не могу же я бросить тех, кто на меня надеется, — разумно ответил мужчина, не сопротивляясь.

— Тем более, если вы сможете обрести покой и счастье там, я не буду настаивать и отдам нужное количество монет на жизнь.

Селин остановилась. Её руки, тянущиеся к Кризу, сначала замерли, а затем распорядитель борделя со вздохом рухнула рядом с ним, смотря в потолок.

— Всю романтику разрушил, дурак.

— Тебе не двадцать.

— Да, — вздохнула женщина. — Не знаю… Хочу тебе врезать. Но спасибо, Криз. Это были по-настоящему ответственные слова мужчины.