Арена Всех Миров

Но при этом ему придётся снова выполнять вступительные…

— Так поэтому я и предлагаю убить одного из наших клиентов, — напирала представительница борделя. — Возьмём повыше рангом репутации. Тогда ты сможешь ему техник дать побольше.

— Что-то ты на редкость сильно заволновалась. Часом не влюбилась? — ехидно спросила блондинка, наблюдая красное лицо своей подчинённой. — Понятно.

— Ничего тебе не понятно! — слабо трепыхалась Шейд. — Он просто хороший человек. Ты таких когда видела в последний раз на Малой Арене?

— Давно.

— Вот и я о том же.

— Эх, давай подождём, когда он очнётся и всё нам расскажет, а потом будем план составлять, ладно? — предложила компромисс Селин.

— Хорошо.

На том они и решили. С этого момента, следующую неделю, они заботились о мужчине, помогая ему восстановить свои физические и моральные силы. Селин приносила вкусную еду и растирала израненное тело специальными мазями, пока Шейд по ночам делила с уставшим охотником за головами ложе и возвращала его из нарастающей апатии.

Это было видно со стороны. Криз выглядел крайне разочарованным в самом себе. Его серые глаза иногда переставали отражать разум, когда он погружался вглубь себя самого, оказываясь в той самой белой комнате, по которой с болезненными вскриками бродил, врезаясь в стены. Человек прекрасно помнил свои собственные слова о том, что любая агрессия ему повредит. У него отлично получалось постепенно развивать репутацию во фракциях.

Но потом его любопытство губительно повело по цепочке событий от эльфийки до уничтоженной фракции убийц.

Он помнил изменившееся отношение людей. Презрительный голос бармена и надменные слова Мастера. Их бой врезался в память Криза обжигающим клеймом. Его техника, пришедшая из Высшей Арены, просто не сработала. И он вряд ли сможет понять почему, ибо эту тайну глава фракции унёс с собой в могилу. Сейчас, когда он уже убил старика, охотник за головами подумал о перспективах допроса настолько сильного воина, но было уже слишком поздно.

Тем не менее, ко второй неделе он уже мог нормально ходить без поддержки со стороны его попечительниц.

— Можно ли считать это перерождением? — прошептал он, пока Шейд перед ним аккуратно убирала со стола пустые тарелки.

— Ты что-то сказал, милый? — прощебетала ночная бабочка, обнимая его.

— Мне надо сходить за монетами.