Сражайся как девчонка

Я сидела, не двигаясь, но за окном было темно, и я осмелилась подняться, подойти и выглянуть. Два мужика, по виду действительно крестьяне, негромко спорили и тянули друг у друга мешок, но разговор у них шел, судя по всему, деловой. С ножом никто не кидался, свободными руками мужики отчаянно жестикулировали, потом один из них сдался и, вытащив что-то из кармана, протянул второму мужику. Они мирно разошлись в разные стороны: один — с мешком, второй — с платой.

Может, ночью было спокойно, или же то, что опасно, происходит не здесь, подумала я.

Извозчика не было. Я походила по комнате, подумав, подошла к столу, на котором было что-то накрыто грязной салфеткой, и обнаружила ломоть хлеба и кружку с чем-то кисло пахнущим. Хлеб я отломила и съела, кружку не тронула. По столу пробежал таракан, но мне было недосуг возмущаться нечистоплотностью спасшего меня человека.

Мог он меня не спасать, а отправиться за кем-то, кому я по какой-то причине нужна? Раздался звон стекла, послышались вопли и звуки драки, по подбадривающим крикам я догадалась, что месиво идет среди своих…

В одном извозчик прав: мне не следует выходить на улицу.

В таком виде, в этом платье, которое путается у меня под ногами, я никуда не убегу. Я не просто добыча, но еще и источник денег, которых у меня пусть и нет, но это мне не поможет.

Время текло непонятно. Не было часов, и то мне казалось, что я сижу бесконечно долго, то что извозчик только что ушел. Зачем он спас меня, что ему было нужно? По доброте душевной или у него была другая причина? Ведь ту же брошь он мог забрать, а меня бросить.

Проехала телега со скрипучим колесом. Я снова подобралась к окну, следя за тенями. Крестьяне вычищали город где-то на другом его конце, и ни единого огонька так и не мелькнуло за плотно закрытыми ставнями вторых этажей домов напротив. Эта улица уже разорена и сюда не вернутся?

Я осматривалась. Полати, стол, свечка, интересно, что нет ничего, говорящего о религии, или я просто не вижу, не замечаю. Я протянула руку к давно потухшей свече, хотя понятия не имела, как зажечь ее и стоит ли, и в этот момент грохнула дверь, заржала испуганно лошадь и раздались уверенные голоса.

— Это конюшня Хромого Жака. Осторожней тут, Жак тот еще жучара. Где он сам?

Громыхание сапог заставило меня замереть. Кто-то остановился напротив двери комнатки, где была я.

— Эй, Марсель, помоги-ка мне выкатить эту телегу!

— Может, возьмем лошадей?

— Хорошо бы, но они у него блажные. Не справимся.