Сражайся как девчонка

Плохо: показатель, что катастрофа зашла так далеко, что люди уже не истерят, не торгуются, не пытаются отрицать. Хорошо: в этой стадии люди способны мыслить трезво и подчиняться распоряжениям специалистов.

Которые сами ни черта не знают о том, как быть.

— Вале-ер, — протянул старик и обвел меня свечой с головы до ног. На губах его мелькнула насмешка. — Монашек? Или послушник?

— С чего вы взяли? — пробормотала я. И как расценивать то, что меня приняли за монашка? — Нет… мещанин.

— Откуда? — продолжал допрос старик.

Я неопределенно махнула рукой. Город я не знаю, выкинь меня за дверь, и я заблужусь — в лучшем случае, в худшем — наткнусь на крестьян или матросов, и тогда мне несдобровать. Старик опять растянул тонкие губы, и кто-то невидимый из темноты произнес:

— Оставил бы ты мальчика, Рош. Смотри, как ему досталось. — И следом обратился уже ко мне: — С корабля сбежал? То правильно… Матросы вашего брата не любят. А пресвитер? Живой?

Я помотала головой и пожала плечами.

Люди сами создали мне правдоподобную легенду: Валер, послушник на корабле, который успел удрать до того, как его пустили по доске или повесили не рее, как, возможно, пресвитера; теперь важно придерживаться ее и делать вид, что все, что связано с моим прошлым, меня травмирует и разговаривать на эту тему я не желаю.

И еще это значит: мне нужно поотпираться.

— С чего вы решили, что я монах? — возмутилась я. — Я с отцом приехал.

— Волосы порезаны криво, — ткнул пальцем Рош, — одежа, какую добыл.

Рош резко замолчал и задул свечу. Все замерли и затихли. Кто-то пробежал по переулочку, потом донеслись вопли, крики, чей-то плач совсем рядом. Мне в плечо кто-то дышал и всхлипывал, но в темноте я ничего не могла увидеть, лишь нащупала руку — детскую? — и бережно сжала, получив ответное переплетение тонких пальчиков.

— Можно, я с тобой буду? — услышала я шепот на ухо. — Я Мишель. Они моих родителей убили и сестру, а я убежала.

Я кивнула, не особо понимая, различила Мишель мое согласие или нет. Бедные дети, боже мой, за что им все это, или они привыкли?

— Тихо там, — прошипел Рош. — Беду накличете.

Я протянула руку — Мишель прижалась к моему плечу. Выбрала, бедная малышка, самого безопасного спутника — монашка, неизвестно, кто здесь прячется. И сколько. И куда собирается бежать, когда возможность представится.