Основание. Пятый пояс

За последующие дни я, кроме этого дела с печатью, переделал ещё множество других, осмотрел множество подчинённых, проверяя их здоровье, говорил с кучей людей и не всегда эти разговоры были приятными, но вот этот разговор оттягивал, как мог. Возможно, зря, возможно, да что там возможно, нужно было этот разговор провести раньше, но что-то всё время мешало. То дела, то другие разговоры, то… Моя нерешительность.

Всё остальное на самом деле не имело значения, только моя нерешительность была главной, просто потому, что у меня каждый день было с ним дело и время для разговоров, а я дотянул до последнего дня.

Не доходя до Зеленорукого и толпы тех сирот, что мы увели за собой из города Пяти Ветров, я отправил вперёд мыслеречь:

— Мне нужно поговорить с тобой.

Зеленорукий махнул рукой в каком-то жесте, и к нему тут же подскочил какой-то парень из наших, из внутренней части семьи. Они обменялись парой слов, и Зеленорукий двинулся в мою сторону.

Наверное, нужно было бы как-то плавно подойти к цели моего разговора, соблюсти немного вежливости, как на днях терпеливо учил меня один из бывших управителей, но я и так потерял много времени.

Поэтому прямо и в лоб сказал:

— Я помню, обещал, что у меня будут те, кто пойдёт за мной на Поле Битвы, и тебя это не коснётся, но сейчас прошу тебя пойти за мной вглубь запретов.

Взгляд Зеленорукого стал острым, колючим:

— Тебе нужен не я, а стихия, что находится в моём теле.

— Так и есть, — не стал я отрицать. Не настолько уж глуп Зеленорукий, чтобы за столько дней не понять происходящего во время его лечения, тем более что он не раз подглядывал.

— Если тебя беспокоит ненормальность происходящего, то знай, что другие старейшины тоже переживали об этом и буквально вчера всё же выискали в архивах описание подобного случая. Лекари, возвышающиеся таким способом, встречались. Никакого ущерба больным они не доставляли.

Взгляд Зеленорукого не смягчился, остался холоден, но уголки его губ дрогнули в подобии улыбки:

— Как много талантов в одном теле.

— Это не самостоятельный талант, а его грань, соединение дара лекаря и высокого познания своей стихии.

У этой возможности есть как предел, так и ограничения.

— Поглощая стихию Зверя этапа Повелителя Стихии ты будешь рассказывать мне об ограничениях, младший глава?

Я про себя выдохнул. Раз он впервые с начала разговора начал меня так называть, то можно считать, буря улеглась.

Поэтому я нагло предложил:

— С меня досрочное окончание лечения, с тебя прогулка вместе со мной.